Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 56 из 155

Глава 38

— Кто ты? — спросила я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Меня зовут Лупус, и я альфа, — прозвучал его голос, глубокий и властный.

— Оборотень, — прошептала я, пытаясь осмыслить услышанное. — Самый сильный самец среди своих сородичей? Вожак?

— Да, — коротко ответил он, и в его глазах мелькнуло что-то, что заставило меня содрогнуться.

— И где же твоя стая? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— В плену, — его голос стал еще более мрачным. — Я стану твоим фамильяром… и генералом. Но взамен прошу освободить мой народ. Нас посадили на цепь, держат в темницах.

— Как же ты выбрался? — прошептала я, не веря своим ушам.

— Разорвал цепь. Но скоро меня найдут и снова посадят.

— Не найдут, — твердо сказала я, делая шаг вперед. Протянув руку к браслетам на его передних лапах, я сломала сковывающую печать, затем уничтожила и сами оковы.

Лупус рванул вперед, его глаза сверкнули яростью. Он укусил меня за плечо, и боль обожгла меня, словно огнем. Но я не отступила. Волк преклонил голову, и на его лбу появился знак, который я узнала. Уроборос — древний символ говорящий о том. что контракт заключен на крови.

— Интересно, почему именно уроборос? — спросила я, глядя на него.

— Это знак моего рода, знак моей клятвы, — ответил он, его голос звучал хрипло. — Моя семья была хранителем элемента ветра. Они должны были не допустить пробуждение великого, но они же были первыми, кто этого захотел. Демоны мучают нас и хотят заставить отречься от великого, но мы не сдаемся уже как тысячу лет ждем его возращения.

— Что ты со мной сделал? — прошептала я, указывая на плечо, которое жгло все меньше. Я отодвинула воротник и увидела как рана на ходу заживает.

— Принес клятву верности, — сказал он, его голос был твердым, но в глазах мелькнула тень сомнения. — Теперь я твой, до конца своих дней.

— То есть как мой? Совсем мой⁈ И что мне с тобой делать? У меня уже есть…

— Стоп, стоп, стоп! — перебил он меня. — Я говорил про преданность и службу, а не про физическую близость. У меня есть пара, она тоже в тюрьме. Помоги нам, и мы будем служить тебе вечно. Весь мой род.

Я задумалась, глядя на его лицо, которое было освещено луной. В его глазах читалась искренность, но я все еще не была уверена.

— Хорошо, — наконец сказала я. — Я помогу, но не потому, что хочу сделать тебя своим вечным слугой или должником. Я хочу приобрести в твоем лице союзника.

— Ты его приобрела, — ответил он, его голос стал мягче. — А теперь иди спать. Ты слишком измотана. Уничтожила всех демоноидов в округе.

Я кивнула и, не говоря ни слова, направилась к своему лагерю. Я чувствовала, как усталость наваливается на меня… Провалившись во тьму, я увидела сон, как наяву, но словно зритель безучастно могла только наблюдать за происходящим, мне снился Асура….То как он долгое время пытается выбраться из западни.

'Асур бился, как зверь в клетке, пытаясь вырваться из каменных объятий лабиринта. Путь его был усеян преградами, каждая из которых, как хищная пасть, раскрывалась перед ним, чтобы поглотить. Каждое усилие лишь приближало его к новым, еще более коварным испытаниям.

Темные силы, словно невидимые нити, оплетали его сознание, окутывая тенями сомнений и усталости. Они нашептывали ему, что выхода нет, что он обречен вечно блуждать в этом мрачном лабиринте, где свет надежды становился все более призрачным. Но Асур не сдавался. Он поднял глаза к далекому сиянию, которое казалось недосягаемым, и сделал шаг вперед, словно бросая вызов самому хаосу.

Однако, каждый раз, когда ему казалось, что он достиг цели, его отбрасывало обратно к началу пути. Эхо его шагов звучало в ушах, но он не мог вспомнить, как оказался здесь, в этом бесконечном кошмаре.

В один из самых тяжелых моментов его смертельно ранили. Кровь струилась по его телу, как багряный поток, смешиваясь с раскаленным песком, который обжигал кожу. Силы покидали его, но он продолжал ползти, цепляясь за жизнь, как за последнюю ниточку, и за надежду, которая становилась все более призрачной.

Жрица, что служила ему тогда, словно ангел-хранитель, звала его. Ее голос доносился издалека, как шепот ветра в пустыне, но он не слышал ее. Мир вокруг тонул в шуме и боли, и Асур чувствовал, что ему нужно преодолеть этот хаос, этот адский танец теней и света, чтобы найти путь к спасению.

Он закрыл глаза, и его сознание погрузилось в вязкий мрак. В этом безмолвном царстве разума вспыхнул образ — узкий путь, уходящий вдаль, словно бесконечная нить в лабиринте теней. Каждый шаг по этому пути обещал быть испытанием, каждый поворот — ловушкой, а каждая пропасть — бездной, готовой поглотить его навсегда. Но Асур знал, что только его воля, закаленная в горниле страданий, и решимость, как сталь, могут провести его через этот мрак.

Он поднимался по каменистому склону, где каждый выступ и каждая трещина могли стать его гибелью. Спуск в пропасти был подобен падению в бездну, где тьма обхватывала его, как холодные объятия. Но он шел вперед, несмотря на усталость, боль и страх, что сковывали его, как цепи.

И вот, когда его силы были на исходе, когда надежда угасала, словно пламя свечи на ветру, перед ним открылся путь. Узкий, извилистый, он манил его к свету, который казался таким далеким и недостижимым. Асур сделал последний рывок, вкладывая в этот шаг всю свою решимость и веру. И… оказался там, откуда начал свой путь.

Но его сердце не дрогнуло. Он не отчаялся. Теперь у него был путь, и он знал, что будет идти по нему, пока не найдет выход. Путь, который обещал быть еще более трудным, но который был его единственным шансом на спасение. Асур понимал, что впереди его ждут испытания, которые проверят его до предела. Но он был готов к ним, потому что только так мог выполнить свою миссию и спасти себя.'

Все, что мне оставалось, — это молча наблюдать. Я хотел помочь ему, но цепи, что мертвой хваткой сковали меня, не позволяли сделать ни шагу. Я пытался хоть как-то намекнуть ему, что это его ловушка, созданная им самим. Он словно наказывал себя за что-то, но я не мог понять за что.