Страница 61 из 62
Я улыбнулась самой очаровательной улыбкой из своего арсенала и поклонилась.
— Приветствую, ваше величество.
— Она демон! Демон! — обезумел пожилой мужчина.
— Аи на нашей стороне, — попытался успокоить Цзинсун.
— На.. нашей? — не поверил бывший император, приложил к сердцу руку, пытаясь нормализовать дыхание.
— Да, ваше величество, — смиренно поклонилась.
— Она.. поможет.. вернуть мне дворец?
Я опередила командира Светлых и ответила:
— О да. Конечно. Я обязательно верну вас во дворец.
— Снег! Пошел снег! — полилось со всех сторон.
Цзинсун судорожно осмотрелся, держа руку на клинке.
Небо было ярко-синим, как и подобает знойному лету, а вот красивые снежинки, падающие на изумрудную траву, никак не вписывались в пейзаж. Ветки покрывались тонким слоем снега и замерзали.
— Аи, — злобно протянул командир Светлых и обнажил меч.
Я не глянула на него. Ухмыльнулась. Меч воина покрылся льдом. Щелчок пальцами — и острая сталь треснула.
— Схватите её! Схватите!
Светлые кинулись на меня грозной тучей, но один взмах руки — и воины заледенели красивыми статуями, сияющими в лучах солнца. Я повернулась к Цзинсуну. Моя магия не тронула только его и императора. Второй дрожал, согнувшись в три погибели.
— Ты обманула нас..
— Нет. Я пообещала вернуть вас во дворец?! Я сдержу обещание. Думаю, Вейшенг вас ищет.
Дыхание севера..
Цзинсун и император заледенели.
— Прости, — шепнула командиру, потом подошла к статуе императора. Брезгливо усмехнулась, рассматривая, как лед запечатлил животный ужас, застывший на лице пожилого мужчины. Закусив губу, глубоко вздохнула. Я слышала биение сердец и боролась с желанием, чтобы лед, заточивший императора, проник в самое сердце.
Желание сумела побороть.
* * *
— Давно не виделись.
Услышав мой голос, тэнгу сперва оцепенел, янтарные глаза начали перекатываться в поисках меня. Вороны закружили в небе.
Мгновение.
— Ах.. — лишь успел тяжело выдохнуть Тай, когда я налетела на него, оттолкнула и зажала между своим телом и холодной стеной дворца. На демона наставила ледовый осколок, чтобы не двигался.
Тай так и не надел маску.
Я смотрела в глаза цвета клеверного мёда и усмехалась, с удовлетворением наблюдая за замешательством на его лице.
— Аи? Ты.. Ты? — губы нечисти дрожали то ли от гнева, то ли от шока.
Острие льда уткнулось в шею, я сузила глаза и поддалась вперед.
— Не ожидал? — Немного надавила на кожу. Тай поморщился. — Сейчас ты не такой смелый. Что? — посмеялась ему в лицо. — Страшно? Не ожидал, что Забвение переродит меня демоном? Снежной девой о’ни. Одной из самых опасных, жестоких, кровожадных и беспощадных демониц Тьмы. — Каждое слово — печать, угроза, клятва отомстить за ужасное обращение, за запугивание, за жестокость и боль, которые мне пришлось пережить. — Вейшенгу служат много тэнгу. Нестрашно, если одного не станет? — прошептала на ухо.
— Чокнутая! — выругался Тай. — С ума сошла?!
Я хмыкнула и отшагнула. Ехидно улыбнулась. Тэнгу насупился, попытался атаковать, но.. его уже намертво приморозило к стене.
— Приказываю, отпусти! Сейчас же!
— Кстати, о приказах, — задумчиво протянула я и сложила руки на груди. — Где Вейшенг? У меня для него подарок.
— В тронном зале. А теперь отпусти. По-хорошему! — с угрозой выпалил Тай.
— У меня и для тебя подарок есть.
— Ка..
Договорить не успел. Я приложила ладонь ко лбу демона. Его голову сковала точная копия маски, которую он раньше носил. Но изо льда. И о-очень тяжелая.
— Аи! Убери! Аи!
Смеясь, я прикрыла рот рукой. Надо же, какое глухое эхо!
— Мне пора, — сообщила весело тэнгу, тот завопил:
— Сейчас же освободи!
— Погода теплая. Сам освободишься.. через время, — подмигнула и красивой, плавной походкой направилась в тронный зал.
..Я остановилась перед высокими дверьми, тяжело вздохнула. Навеяли воспоминания, как в тронный зал меня вёл Цзинсун. Здесь началась моя история, здесь моя жизнь разделилась на до и после.
Сделав вдох, собираясь с силами, толкнула тяжелые двери и прошла внутрь. Полы ханьфу зашелестели, словно листва цветущих деревьев. Сердце затрепетало, когда я увидела спину Вейшенга. Демон стоял рядом с пожилым мужчиной, о чем-то говорил, давал указания, тот слушал внимательно, чуть ли не заглядывая повелителю в рот. Девятихвостый глянул на меня мельком — так, словно хотел узнать, кто очередной пожаловал?! Признал не сразу. Замер.
Я улыбнулась и остановилась.
— Повелитель, а потом.. Повелитель? — недоуменно окликнул мужчина, глянул на меня подозрительно, нахмурился недовольно. — Господин?!
— Аи.. — не поверил Вейшенг собственным глазам.
— Повелитель, я не закончил! — воскликнул обиженно тот.
— Прочь.
— Но..
— Я сказал: прочь!
— Да, да.. конечно.
Прокашлявшись и одарив меня недобрым взглядом, мужчина поспешил покинуть тронный зал. Звук торопливых шагов звонко разрезал воцарившуюся тишину.
— Юки-онна?! — в смятении процедил лис, изгибая брови. Скользнул взглядом по белоснежней коже, сияющей, подобно сиянию покрывала снега в раннее зимнее утро; выше — посмотрел на черные волосы, струящиеся рекой по плечам; ниже — заглянул в глаза, уже не темные, а ярко-голубые, словно льдинки.
Я шагнула к возлюбленному. Приложила пальцы к его губам, прошептала:
— Как же много женских имён ты произносишь, Вейшенг. Аи.. Я Аи.
Юки-онна.. Имя Снежной девы о’ни, хладной демоницы из Северных гор, одинокой, окутанной печалью, незнающая любви..
У меня была её сила, но Снежной девой я не была. Сердце по-прежнему горело, разрывалось от чувств, по коже бежали мурашки, что я снова, снова с Вейшенгом. Когда мир раскололся, а меня поглотило Забвение, думала, исчезну, никогда больше не увижу любимого, никогда не признаюсь в чувствах, но судьба дала второй шанс.
Тьма дала второй шанс..
Непросветная, таящая опасность, но благосклонная ко мне. Больше я не боялась Тьмы. В ней не страшно. В ней тихо и спокойно.
— Ты жива..
— Я жива. — Тихо посмеялась, — но немного изменилась.
Лис усмехнулся, прижал, проведя рукой от лопаток до поясницы, и немного ниже.. Глаза вспыхнули. Море в них искрило, переливалось в лучах летнего солнца. Красиво.
— Это лучшее твоё воплощение, — с ехидством заметил лис.
— Сейчас обижусь. Ты должен меня любую любить.
— Любить, — подхватил с хрипотцой он.
Кажется, на моей бледной коже выступил румянец.
— А я ведь никогда этого не говорил, — тяжело произнес девятихвостый.