Страница 54 из 57
Я бросилась к колыбели и подхватила на руки дочь. Живая! Девочка моя любимая, как же я соскучилась. На глазах выступили слезы. Я прижимала Миранду к груди, целовала и все никак не могла поверить, что мы снова вместе.
Но тут раздался жалобный скулеж. Белек дернулся у стены, словно все еще пытаясь защитить. Дойти. Дотянуться. Но тело не слушалось.
— Спаси его, — практически потребовала я у дракона.
Пусть Белек всегда служил интересам Фроста, но он мне все равно нравился. Я не хотела, чтобы он страдал.
— Я уже не в состоянии ему помочь, — вздохнул дракон. — Разве что снова сделать его частью себя.
Он опустился на колени и прижал ладонь к тяжело вздымающемуся боку зверька. А дальше произошло странное — Белек стал прозрачным. Он таял, как лед. Но не превращался в воду, а впитывался в руку Фроста. До тех пор, пока полностью не исчез.
Я всхлипнула. Это был прекрасный, смелый зверь. Даже не верилось, что это часть Фроста. Видимо, лучшая. Но теперь Белек хотя бы не страдает.
— Разве он не был твоим сокровищем? — поразилась я.
— И да, и нет, — пожал плечами Фрост. — Я сам создал его, когда понял, насколько опасны для драконов сокровища. Это наша смерть. Драконы могут жить вечно, но это противоречит природе, где все имеет начало и конец. Я думаю, поэтому нам и дано сокровище. Чтобы драконы умирали. Когда оно появляется, жизнь дракона обретает финал — ведь он не сможет жить без сокровища. Но тебе повезло, Авриль, — усмехнулся Фрост, впервые назвав меня по имени. — Драконы очень редко находят сокровище среди себе подобных. Такой союз практически вечен. Вы с Сумраком бессмертны.
Я вздрогнула, когда он упомянул Моргана. Меньше всего я сейчас хотела думать о нем. Ведь мне предстояло изменить своей паре. Нарушить священный обет, данный высоко в небесах. Но за все надо платить, а жизнь дочери — особенно дорого.
Тряхнув головой, я твердо произнесла:
— Теперь, когда Миранда в безопасности, я готова отдать тебе четвертую ночь.
— В этом больше нет нужды, — ответил Фрост. — Условия сделки нарушены. Ты не должна была видеться с дочерью до четвертой ночи. Теперь проклятие снять невозможно.
— Но это значит, что ты окаменеешь, — прошептала я, впервые осознав, какую жертву он принес ради спасения дочери. Собственную жизнь!