Страница 50 из 57
— Мое имя Арианна, — произнесла я четко. — И я полностью доверяю тебе, Морган.
Его глаза сверкнули, словно он едва сдержал слезы. Лицо на миг утратило привычную собранность: исчезла насмешливая тень в уголках губ, пропала уверенная маска. Морган смотрел на меня так, будто я только что протянула ему не имя, а свою душу, завернутую в слово.
Для дракона, привыкшего ждать удара в спину, мое доверие оказалось почти невыносимым по силе. Его пальцы дрогнули, словно он боялся прикоснуться ко мне слишком сильно и спугнуть этот хрупкий момент.
— Ты даже не представляешь, что это значит для меня, — тихо произнес он, и в этом шепоте было больше эмоций, чем в сотне громких признаний.
Морган принял мой дар, понимая его цену. И беречь его будет так же, как я его имя.
Обняв за талию, он привлек меня к себе и поцеловал в губы. Не жадно и торопливо, а нежно и мягко. Так целуют, когда хотят не взять, а пообещать.
— А теперь идем, — оторвавшись от моих губ, Морган взял меня за руку и повел прочь от шатра.
Я замешкалась, подумав о сыне.
— Не волнуйся, он спит, — успокоил Морган. — А у нас важное дело.
— Какое? — нахмурилась я.
Как по мне, все важное мы уже сделали. А за продолжением поцелуя не обязательно уходить вглубь пустыни. Даже наоборот.
Но Морган лишь хитро улыбнулся в ответ и шепнул:
— Тебе понравится, обещаю.
Когда в его голосе появлялась хрипотца, я не могла устоять. Вот и сейчас послушно двинулась за ним к ближайшим барханам.
Небо приветствовало нас россыпью звезд. Настало время пятой ночи? Но я все равно не понимала, зачем мы уходим от шатра. А тут еще Морган отпустил мою руку и отошел на несколько шагов в сторону.
— Давай, — кивнул он мне. — Сделай это.
— Что именно? — растерялась я.
— Ты получила истинное имя. Значит, желание сбылось. Ты — драконица, Арианна, и способна на оборот.
Я вздрогнула. До того, как Морган произнес это вслух, я не думала о подобном. Неужели правда? Свершилось…
Драконица.
В груди стало тесно, воздуха вдруг перестало хватать. Обернуться драконом… Это звучало величественно, пугающе и совершенно нереально. А если я не справлюсь? Или того хуже — обернусь, но я не смогу вернуться?
Я посмотрела на свои руки — обычные, человеческие. Тонкие пальцы, знакомые линии ладоней. Как из этого может получиться когтистая лапа?
— Я… я боюсь, — честно призналась я. — Вдруг я что-нибудь сломаю? Или кого-нибудь? А может… себя.
Морган подошел ближе, мягко взял мои ладони в свои — теплые и уверенные.
— Страх — это нормально, — сказал он. — Но ты не одна. Я рядом и помогу тебе. Просто доверься своим инстинктам.
Его слова пробудили во мне новую эмоцию. Любопытство. Желание попробовать, на что я способна. Сколько раз в жизни мне не хватало смелости сделать шаг в неизвестность? Сколько раз я отступала, выбирая привычное и безопасное? Тридцать лет в браке с Келибом чего стоят!
Но теперь все, хватит. Я глубоко вдохнула. В этот раз не отступлю.
Я закрыла глаза и сосредоточилась на ощущениях внутри. На странном жаре под кожей, который я раньше списывала на волнение. На тяжесть в спине, будто там есть нечто большее, чем просто кости и мышцы. Я не знала, как оборачиваться в дракона, но последовала совету Моргана — отпустила себя.
По телу прошла дрожь, не холодная, а горячая. Мир на миг качнулся, будто я стояла на границе двух реальностей. Кожа стала тесной, как старая одежда не по размеру. Воздух вокруг задрожал.
И вдруг — свобода. Яркой вспышкой она окатила меня изнутри. Я распахнула глаза, но уже не так, как раньше. Мир стал больше. Ярче. Глубже. Я чувствовала землю под собой иначе, слышала ветер, ощущала собственную силу — древнюю, живую и настоящую.
Я сделала это. Я стала драконом.
Я осторожно расправила крылья. Не верилось, что они вообще у меня есть! Огромные, сильные — они казались продолжением меня самой. Я чувствовала каждую чешуйку и перепонку, потоки воздуха, скользящие между ними. Ветер впервые заговорил со мной на одном языке.
Вытянув переднюю лапу, я взглянула на нее. Золотая… совсем как у моего великого предка. Похоже я унаследовала от Хроноса не только магию, но и масть.
— Ты невероятно прекрасна, моя драконица! — с восхищением выдохнул Морган.
Я хмыкнула. Еще бы! Я похожа на живую гору золота. Драконы такое любят.
Я сделала неловкий шаг. На четырех лапах ходилось совсем не так, как на двух ногах. Но я вдруг поняла, что идти больше не нужно. Ведь можно лететь! Я оттолкнулась от земли, и она тут же ушла вниз.
Сердце ухнуло куда-то в живот, но в этот раз не от страха, а от восторга. Воздух подхватил меня, подставил плечо и поддержал, будто старый друг. Я взмахнула крыльями раз, второй. Пока еще неловко и неуверенно, но с каждым движением становилось все легче.
Я летела. Не падала, не парила, а именно летела.
Ветер бил в грудь, трепал крылья. Из горла вырвался смех, больше похожий на рык. Земля стремительно отдалялась, превращаясь в карту. Реки блестели серебряными нитями, леса темнели бархатными пятнами, горы вставали грозными и прекрасными пиками.
Все страхи исчезли, растворились в полете. Ни сомнений, ни тревог. Только чувство, что я на своем месте. Что небо не выше меня, а равно мне. Что мир огромен, но и я теперь не меньше.
Я набрала высоту, закружилась, позволив себе резкий вираж, и сердце снова радостно подпрыгнуло. Воздух пел в ушах, тело слушалось беспрекословно, и каждая мышца знала, что делать, будто я летала всю жизнь, а не всего несколько минут.
Я взмыла еще выше, смеясь ветру в лицо, впервые чувствуя себя на своем месте. Мое небо. Моя сила. Моя свобода.
Сбоку скользнула тень, но я не испугалась. Это был Морган в облике сумеречного дракона, я почувствовала его. Он летел рядом, легко и уверенно, как будто мы всю жизнь парили вместе. Наши крылья рассекали воздух в одном ритме, и в этом совпадении было что-то интимное: не прикосновение тел, а соприкосновение душ.
Я поймала его взгляд. Даже в облике дракона он смотрел на меня с нежностью, и внутри становилось светлее. Мы кружили в небе, сближаясь и расходясь, словно в танце, который не нужно учить, его помнит сама драконья кровь. И в этом полете было больше, чем радость движения. Было узнавание. Было «ты здесь». Было «я не одна».
Дракон стремился стать ближе, чем позволяло пространство. Стать единым дыханием, единым светом, единым чувством. И я разрешила этому случиться. Прямо в полете, в драконьем обличье. Морган любил меня, а его — я.