Страница 34 из 123
Магия холода стала расползаться морозной изморозью по холмистой земле. Она спешила, плелась снежными узорами по скудной растительности, замораживая, превращая красную, словно кровь, почву Драконьей долины в белоснежное узорчатое покрывало. Горячее сердце Белого дракона с каждым ударом стучало все глуше и трудней. Ему все тяжелей удавалось биться из-за окутывающего его прозрачного холодного льда. Белые когти дракона стали напоминать острые глыбы льда. Они вонзались в замершую землю, издавая протяжный скребущий скрип. Обледенелая трава крошилась и хрустела под тяжестью Белого дракона, но он ни на что не обращал внимания.
Пламя еще бушевало вокруг тела Нэйры, когда белоснежные крылья дракона обхватили холм, на котором она стояла. Его огромная голова опустилась рядом с ней. Стон, полный боли и тоски, разнесся по долине. Белый дракон не в силах был больше смотреть на смерть своей любимой, закрыв глаза, отдался во власть холода и льда. Он был готов умереть рядом с той, которая заполонила его мир. Умереть возле девушки, которая заставила его сердце вновь любить. Редгар слушал, как гудит его пламя, как трескаются и продолжают падать на замерзшую землю маленькие кусочки ее тела. Каждая оброненная частичка отдавалась разрывающей болью. Свою драконью ипостась Редгар не корил. Он понимал, что она не меньше его самого исстрадалась по истинной паре.
Ведь именно его дракон первый признал Нэйру своей. Именно он просил украсть Александру. Сам Редгар, выйдя из портала, едва сдерживался, чтобы не ударить магией по всей Драконьей Долине. Все эти дни ожидания и неизвестности высосали остатки разума, соткав жгут, натянутый как тетива, созданный из страха за Нэйру и ее дочь.
***
Стих в долине вой драконьего огня, он теперь лишь тихо шипел как разгневанный аспид.
Нэйра-Джейн, стоя на сопке холма, качнулась от нахлынувшей на нее лавины воспоминаний. Картины прошлого мелькали перед глазами, наполняя душу тоской о родном доме. Боль утраты кольнула в сердце, глаза заволокла пелена слез. Ее тонкий стан чуть покачнулся и замер, она всматривалась в знакомые, такие прекрасные черты Белого дракона. Из-под его опущенных век, обрамленных длинными черными ресницами, покрытыми тонким слоем инея, катились горячие слезы. Они с трудом прокладывали себе путь сквозь толщу льда, лежавшего на белых чешуйках. Лед уступал, лопался, таял и падал горячими каплями на укрытую снежной пеленой землю.
Сердечко Джейн сжалось от жалости. «Это ведь тот самый Белый дракон! Это ведь его я лечила в пещере. Но почему он плачет?!»
Ей было невыносимо смотреть на страдания дивного существа.
Сквозь звенящую тишину, окутывающую всю Драконью Долину своим ледяным безмолвием, Белый дракон услышал шепот, похожий на журчание весеннего ручейка и легкое касание ветра. В этом шепоте было столько любви и сострадания, что сердце дрогнуло и учащенно застучало, но сам дракон еще находился под воздействием магии холода.
— Отчего ты плачешь?!
Голос был ему не знаком, но прозвучал совсем рядом, обжег сердце жаром щемящей тоски по истинной паре. Даже почудилось, что его коснулось едва уловимое теплое дыхание. Он нехотя разомкнул свои заледеневшие веки и увидел образ обнаженной, очень знакомой ему девушки. Веки вновь сомкнулись.
«Чуть раскосые глаза, таких нет больше во всем мире Тистрела. Черные длинные волосы, в которых плещется пепел, развеваются от холодного тяжелого дыхания дракона».
Дракон представил, как его руки сошлись на тонкой талии, и из груди вырвался стон, сотканный из мук одиночества. Взор выхватил горящие алым пламенем, манящие к поцелую губы, о которых столько времени он мечтал ночами. Глаза цвета молодой весенней травы смотрели с нежностью, любовью и грустью.
— ДЖЕЙН!
Ветер подхватил сорвавшееся с губ имя, вымолвленное с душераздирающей болью, и понес его средь холмов, начинающих засыпать в вечном холодном безмолвии. Он разрывал ледяную белую пелену, кружил, играя ею, неся за собой отголоски эха:
— Джейн! Джейн! Джейн!..
Младшего наследного принца обожгло воспоминаниями. Образ Джейн постепенно стирался из его памяти, все чаще и дольше оставаясь в сером липком тумане.
Печаль обожгла едва стучащее большое сердце Белого дракона. С каждым прожитым днем одиночество все сильнее окутывало его, обволакивало, унося в дни, похожие один на другой своей пустотой. Ноющая, раздирающая душу тоска вонзилась, разбередила саднящую рану по истинной паре. Драконья ипостась затянула последнюю погребальную песню, раздирая на части и без того израненную душу. Горячие слезы заструились по чешуйкам Белого дракона.
— Что случилось?! Отчего ты плачешь?! — вновь услышал он взволнованный голос, полный тревоги и беспокойства.
Редгар решил успокоить явившийся в последнее минуты его жизни мираж.
— Драконы не плачут, драконы сильные.
Белый дракон стал уже проваливаться в вечный сон, когда его коснулось горячее дыхание и послышался голос, полный восхищения.
— А еще они очень красивые.
Он почувствовал, как его чешуек коснулась горячая ладонь и ласково вытерла бежавшие слезы. На руках Джейн вспыхнули алые ленты, они взвились вверх, превращаясь в удивительные узоры, чем-то похожие на морозный узор на заснеженном окне в мире, где она родилась.
Внутренний дракон оборвал свою погребальную песню, замолчал, замер, настороженно приподнял голову. Чувствуя нечто — и одновременно сомневаясь в том, что только ощутил.
Белый дракон насторожился, прислушался, втянул ноздрями забытый, но такой родной запах, от которого по всем его чешуйкам выросли тонкие и колкие ледяные иголки.
***
Драконью Долину разорвал крик.
— Что вы стоите как истуканы! Убейте Белого дракона! Стреляйте магическими стрелами! Белые драконы слабы магически. Убейте его и приведите мне ту девушку!
Отдававшего приказы Таувера раздирали теперь совершенно другие чувства. В первые минуты, когда он увидел одинокую, застывшую фигуру Нэйры наверху холма, его сердце обожгло яростной местью. Осталось сделать всего несколько шагов — и он обхватит ее шею своими руками…
Но преследователи резко остановили коней, когда увидели, как на беглянку обрушилось драконье пламя. Таувер чего угодно мог ожидать, но только не такого поворота событий. Видимое сейчас им не укладывалось в голове.