Страница 32 из 123
Тон и взгляд, каким сейчас наградил граф принца, тому совсем не понравились, что-то изменилось в ауре друга, может, появились спокойствие и безразличие. Но задаваться подобными вопросами не было времени, грудь жгло от предвкушения предстоящей погони.
— Все по коням! — прокричал принц и с легкостью взлетел на круп своему скакуну, породистому жеребцу по кличке Вольный. Кличка очень хорошо подходила строптивому животному, которое очень четко чувствовало настроение своего хозяина и бывали моменты, когда он кусал рядом скачущего коня. Поэтому свита всегда старалась скакать позади своего принца.
Граф ловко вскочил на спину своему Райну, похлопал коня по шее, подбадривая и придавая ему уверенности, и конь, почувствовав настрой хозяина, пустился в галоп.
***
Третьи сутки погони совсем вымотали преследователей, многие отстали, вернулись в замок. Лишь Таувер с клокочущим внутри гневом продолжал гнать своего коня. Проведенная в степи Каургов ночь еще больше раззадорила любопытство венценосного принца. Ночные хищники чуют запах еды за сотню миль и больше всего они любят человечину.
Принц погнал по следу беглецов своих лучших псов, мало того, отпустил своего орлана в небо. Псы, гонимые различными запахами и настроем седоков, вошли в раж. Найдя место ночлега беглянок, они прыгали и выли от переизбытка чувств. Завидев подпрыгивающих псов, с лица Таувера отхлынула кровь, он со всей силы ударил кнутом коня и тот пустился в галоп. Не доскакав до места, где резвились псы, принц спрыгнул с коня и помчался вперед. Цепляясь за длинную траву, он падал несколько раз, а добежав, наконец, до места ночлега, остолбенел. Весь этот небольшой отрезок пути ему мерещились растерзанные тела, но то, что он увидел, повергло его в еще больший ужас. Его взору предстала примятая трава, и ничего более, на чем бы мог задержаться взгляд.
Раздосадованный принц прошелся кнутом по спинам псов и те с визгом отскочили в сторону, стараясь увернуться и не попасться под горячую руку хозяина.
Корнер спрыгнул со своего коня, его брови поднялись на миг. Признаться, он и сам не меньше принца переживал за Нэйру и Александру. Всю дорогу он старался гнать от себя подальше мысли о том, как Каурги окружают беглянок. Когда он услышал радостный вой псов, у него по коже прошелся легкий озноб. Псы — животные, и им была отдана команда искать — и они нашли. Но только вот кого?
Сердце графа учащенно стучало, когда он отправился вслед за принцем и приостановил коня, увидев искаженное от злобы лицо венценосного бывшего друга и его попытку избить псов. На душе у Корнера стало вдруг легко и радостно. Он старался отвести взгляд от принца, делая вид, что с вниманием рассматривает место ночлега беглянок.
— Как им удалось выжить?! КАК?! — орал принц, подойдя вплотную к Корнеру с искаженным от гнева лицом.
— Признаться, сам удивлен не меньше вашего. Даже я со своим даром воздушника и немалым магическим потенциалом не остался бы один в дикой степи с хищниками, — приняв невозмутимый вид, граф еще раз обошел место ночлега. А у самого крутился в голове один и тот же вопрос: «Кто же ты такая на самом деле, Нэйра?»
— Хватит! Все по коням, я догоню эту тварь и узнаю о ней правду. — Таувер схватился за круп коня и взлетел ему на спину, стеганув со всей силы плеткой. Конь встал на дыбы от резкой боли, что пронзила его, попытался сбросить разъяренного седока.
Принц, прокричав ругательства, натянул удила и едва удержался в седле. Конь рванул так, что комья травы с землей вырвались из-под его копыт.
***
На пятые сутки погони орлан в небе закружил на одном месте, издавая радостный клекот.
— Нашел.
Одновременная мысль пришла ко всем, кто следовал за принцем. Только не у всех в душе радостью отозвалось это известие. Корнер увидел маленькую женскую фигурку на холме, и у него сжалось сердце. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы беглянкам удалось скрыться. Он не совсем понимал решение Нэйры отправиться в Драконью Долину. По рассказам уцелевших очевидцев, это место представляло собой холмистую бескрайнюю долину без единого источника воды. Мать и дитя были обречены, хотя не лучшая доля ждала бы их, останься они в замке.
Нэйра посмотрела в небо и облизнула пересохшие потрескавшиеся губы — кружащая над головой большая птица внушала тревогу. Поднявшись на сопку, девушка оглянулась и замерла. Сощурив глаза от яркого солнца, всматривалась вдаль, пытаясь разглядеть всадников, остановившихся на верхней сопке примерно пятого от нее холма. Даже с такого дальнего расстояния Нэйра узнала наследного принца. Она почувствовала его взгляд, пропитанный яростью и ненавистью. Волна холодных мурашек прокатилась по спине и рукам, вызывая еще больший ужас и взвинтив и без того усиленное нервное напряжение. Стук сердца отдавался от страха глухими ударами в голове.
Наклонившись к уже чуть спустившейся с холма Александре, Нэйра быстро скинула мешок с плеч и надела его на дочь. Схватила ее за плечи и с мольбой в глазах закричала:
— Беги, Саша! Беги и не останавливайся! Что бы ни случилось — беги!
Слезы вмиг выступили на изумрудных глазах ее дочери, нижняя губа слегка затряслась.
— Мама, а как же ты?
Брови Нэйры сошлись на переносице, и чуть тряхнув дочь за плечи, она строго произнесла:
— Ты беги, а я тебя потом найду. И помни, в нашем роду наверняка были китайцы или японцы, а может, еще кто, ты только помни об этом. Беги, дочь, а если ты останешься, мне будет очень плохо и больно.
Александра шмыгнула носом, но послушалась мать и ее маленькие ножки засеменили по склону холма. Это был самый большой холм во всей Долине Драконов, дальше высота заметно снижалась.
Александра, оказавшись у подножия, остановилась, тяжело дыша, ее глазки постепенно стали округляться. Яркая вспышка возникла перед соседним холмом, и из нее вышел мужчина. Прежде чем он превратился в Белого дракона, девочка успела разглядеть его светлые волосы, развевающиеся на ветру.
***
Редгар вышел из портала, несколько дней пути совсем вымотали его. Приходилось все время держать ментальную связь с Александрой, он чувствовал ее усталость и страхи. Через нить, видимую и ощутимую только его внутренним драконом, он передавал ей силы и ставил защитный купол, когда наступала ночь.