Страница 122 из 123
Гневный голос их будущей царицы, придал страху жителям Океании, и они поспешили спрятаться от разъяренной девицы. Ещё бы. Жарон говорил, что дева несколько тысяч лет дожидалась, когда их царь исполнит супружеский долг. Вот поэтому и нервная. Прославившуюся коллекцию рыб в гневе окно выкинула.
– Не хочешь завтра, тогда даю на подготовку неделю, – в синеве глаз Тритона вновь закручивались водовороты, только теперь уже страсти. – А сейчас-с-с, – с придыханием прошептал царь. – А сейчас исполнение супружеского долга. Соскучилась?
– Вот еще, – фыркнула Валесса. – Меня такие мужчины окружали.
Тритон глубоко вдохнул.
– Мужчины окружали, но любишь-то ты меня.
Вся бравада в миг, слетела с царицы. Она прильнула лицом к груди супруга, всхлипнув от воспоминаний дней одиночества.
Испытывая на себе душевную боль жены, Тритон ругал себя последними словами, за упрямство и дурь.
– Выходит, не любишь? А вот я тебя до безумия люблю. Моя ты воительница. Подхватив подбородок девушки, царь с нежностью коснулся ее губ. – Не плачь моя красавица, я вымолю у тебя прощение, – прижав Валессу, Тритон скрылся в портале…
***
Жарон, очнулся через несколько часов, после грубого соприкосновения со стеной тронного зала. Голова, да, и все тело изрядно болело, словно его вытащили из-под обломков горы. Потрогав рукой лоб, нащупал капельки пота. Секретарь призадумался о проступивших каплях не воды, а крови и решил, убедиться в своем подозрении.
Открыв глаза, он некоторое время с недоумением смотрел на человеческую руку, застывшую перед его глазами. Пошевелив пальцами, Жарон тяжело сглотнул и вновь закрыл глаза, подумав: померещится же всякое. Дождавшись, когда ломота в теле утихнет, секретарь царя, вновь открыл глаза, заскользил щупальцами по стене и полу, обдумывая, как бы вновь не попасть под горячую расправу правителя.
То, что Тритон с каждым днем становился все раздражительней, это поняли не только он, а и все жители Океании. «Хм. Даже забыли о просьбах. Кроме Наинь, ей – гению все дозволительно. Что же так разгневало царя? Подумаешь, журнальчик во время рабочего времени полистал. Зачем же так сердиться»
Кинув взор в очередную начищенную до блеска пластину ракушки, Жарон заскользил дальше. Увидев в отражении незнакомца, отметил про себя: «И кто это может быть?». Обернувшись, к своему изумлению секретарь отметил, что находится в тронном зале один. Проползая мимо очередной зеркальной поверхности раковин, Жарон притормозил, вновь увидев незнакомца. Некоторое время они рассматривали друг друга.
– Ты кто? – секретарь решил покончить с молчанием, а заодно узнать откуда появилось существо такого странного вида?
Вырвавшийся из горла хрипловатый голос, удивил. По ужимкам лица да еще человеческого, в какой-то момент Жарон догадался, что это он отражается в зеркально-блестящей поверхности. С испугом рассмотрел свои две руки, худощавый торс и оставшиеся ниже пояса шесть щупальцев. Приподняв одну из них, от вида мужского органа, как у русалов, грохнулся в обморок…
Три дня первый секретарь царя не вылезал из своих покоев. И на возвращение правителя Океании никак не отреагировал. В груди кипела обида. «Ну, припечатал о стену. Всякое бывает. Зачем же из меня полу осьминога делать? А ведь я его другом считал…».
Вскоре обиды позабылись, да и взгляды русалок на его обнаженный торс придали ему уверенности. А ко дню свадьбы Тритона с Валессой, Жарон был измотан так, что минуты считал, когда это веселье закончится? Услышав голос царицы, ухмыльнувшись, секретарь покачал головой о всяких рассказываемых ею приметах.
– Мне рассказали об одном знаке судьбы во время свадьбы. Сейчас все незамужние девушки, выстраиваются в полукруг. Я стану к вам спиной и брошу букет. Считается, что та девушка, которая поймает букет, в этом году выйдет замуж.
Тритон с недовольным прищуром смотрел, как пол тронного зала заполняется незамужними русалками. «Сначала цветущую метелку поймают, потом дом заставят строить». Проследив за полетом букета, гроза Океании направил на него магию, и с ее помощью переправил цветы в лицо Жарона.
Руки секретаря дернулись, и он поймал перевязанный пучок цветов с одновременно прогремевшему по всему огромному строению, вскрика разочарования. Жарон расплылся в ехидной улыбке, от устремленных на него завистливых женских глаз русалок.
– Теперь еще один развлекательный конкурс, но для мужской половины населения. Валесса кокетливо состроила глазки мужу, приподнимая подол свадебного платья, наблюдая за его мгновенно меняющимся лицом.
– Сейчас жених снимает с ножки жены подвязку. Увидев, как напряглись широкие плечи супруга, царица звонко рассмеялась. – Нет. Нет. Руками не трогать. Можно использовать губы, ну и еще некоторые части тела.
Тритон залез под пышную юбку свадебного платья жены. Хоть было и неудобно согнуться в три погибели, но что не сделаешь ради любимой.
В своем стремлении снять подвязку, царь вод начал свои поцелуи от узких щиколоток, обвитыми золотыми браслетами с подвеской из трех сапфиров, и устремился выше не забывая покрывать губами стройные ножки любимой, закрытые белоснежным капроном. Дойдя до подвязки в виде кружевных лент, со свисающей на ней каплей изумруда, поцеловал. Обратив взор чуть повыше, надолго завис от вида прозрачной полоски, едва прикрывающей черный треугольник волос. Впившись губами в провокационную деталь одежды, Тритон хмыкнул, услышав сдавленный стон Валессы. Решив, после всеобщего веселья, продолжит наслаждаться в покоях, и пока жена приходила в себя от его поцелуев, правитель Океании аккуратно снял руками подвязку.
Выбравшись из-под платья, царь обвел русалов хмурым взглядом, хищно смотрящих на его добычу, зажатую в руке. «И эти туда же. Строй им потом дом. А если женятся неудачно, то еще строение попросят». Развернувшись, Тритон швырнул через голову подвязку, придав ей ускорение магией и направив в сторону первого секретаря.
Изумруд, заехавший в лоб Жарону, заставил его подпрыгнуть, и машинально схватить рукой еще один приз, но теперь уже от жениха. Разобидевшись на его величество, секретарь решил покинуть свадебное веселье, а заодно избавиться от прилетевших в руки даров. Горечь от насмешливых взглядов гостей жгла грудь.
Скользя щупальцами по полу, человек-осьминог покинул тронный зал и направился в сторону береговой площадки…
***