Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 108 из 123

— Конечно, можно. Он сам желает видеть его спасительницу. Правда, мы ему ничего не сказали о… — Джейн, замолчала, увидев блеск изумрудных глаз дочери. — Саша. Что с тобой моя девочка?!

Александра не выдержала — бросилась в объятия матери, ее плечи стали трястись в рыданиях. Подняв заплаканное лицо и всхлипывая, она произнесла: — Мама, мамочка! Почему так сердце горит от боли? Что со мной? Я ничего не могу делать. Все время думаю о нем.

Джейн улыбнулась грустно, вытерла слезы со щек дочери.

— Это любовь, счастье ты мое. Самая настоящая любовь… и неважно, являешься ты истинной парой для него или нет.

Александра задрала рукав платья, показывая едва видневшуюся брачную вязь.

— Она исчезнет. Как только он найдет себе драконицу, они совсем исчезнут с моих рук. — Слезы заструились ручьями по ее щекам. — Мамочка, я никогда не буду счастливой. А кроме него, мне никто не нужен. Пусть женится, на ком хочет. Он никогда не узнает, как мне больно и не увидит моих слез.

Джейн ласково улыбнулась дочери, подхватив ее белую прядь, убрала за ухо.

— Какая все-таки ты у меня еще малышка. А со своей любовью ты должна разобраться сама, потому что это твоя жизнь. А сейчас поднимайся, я вытру твои слезы, и мы быстро отправляемся к отцу, он нас уже заждался.

***

Хоргос стоял на краю утеса, пустым взглядом смотрел на дно пропасти, каменные глыбы — это все, что осталось от королевского дворца Красных драконов.

Холодный порывистый ветер теребил его серебристые волосы, пронизывал своими ледяными порывами, проникая под одежду, но даже это не помогало остудить жар тела человеческой ипостаси. Сердце, казалось, горит в огненной магме, но не жар болезни изводит его, а жар любви.

Мрак выполз тьмой из третьего глаза, заглянул в грустные глаза хозяина, посмотрел на едва видневшуюся брачную вязь на его руках.

— Не понимаю тебя. Чего ты мучаешься?

— Я не мучаюсь, как ты выражаешься, а пытаюсь заглушить нашу связь с Александрой.

— Как ты ее заглушишь, если твой дракон спел ей брачную песню.

— Что! — взревел Хоргос. Его громкий ор подхватило эхо в горах. — Вы два предателя! Вы отобрали у меня все! Конечно, от тебя можно было ожидать что-то подобное. Но чтобы меня предала моя же драконья ипостась, такого даже в мыслях не мог представить.

— Да причем здесь твоя драконья ипостась! Она, между прочим, последней сдалась. Да и как не сдаться, если твою человеческую ипостась оседлали. Уж твоему дракону и в мыслях такого счастья невозможно было представить!

Хорг нахмурил брови.

— Кто оседлал?

— Кто… — заворчал Мрак. — Я пытался тебе все это время сказать, а ты не давал мне рта раскрыть, Александра и оседлала.

«Рот» Мрака расплылся в довольной улыбке.

— Наша наездница. Не раздумывая села тебе на ноги, рядом с мягкой точкой. А ты, между прочим, тогда совершенно голый был!»

Хорг все больше хмурил брови.

— Я не помню, чтобы она сидела на мне.

— Где ж тебе помнить, ты как раз после снятия проклятья в отключке лежал, а она тебя спасала. Уж острую иглу в своей ягодице должен помнить?!

Хорг машинально дернул рукой в сторону уколотого места. Сначала он издал смешок, а затем горы оглушил его громкий хохот. Насмеявшись, он вздохнул, расставив руки в стороны, закричал от бурлившего внутри счастья и свободы от терзающих мук неопределенности.

— Александра!

Эхо подхватило его крик и понесло по горам, унося все дальше и дальше его отголоски.

— Александра! А-лек-сан-дра! А-лек-сан-дра!

Не успело эхо затихнуть среди самых удаленных вершин, как ему пришлось вновь и вновь подхватывать полный счастья крик.

— Александра! А-лек-сан-дра! Сандра! А-лек-сан-дра! Сан-дра! — вторило эхо. — Любовь моя! Любовь моя! Моя! Моя! Моя! — продолжал кричать Хорг, и эхо несло его крик все дальше и дальше по горам. — Моя истинная пара! Истинная пара! Истинная пара! Пара! Пара! — не унимался он. — Я жду тебя! Жду тебя! Тебя!

Стоя на краю утеса Хоргос, слушая отголоски своего голоса, со счастливой улыбкой замер в ожидании.

***

Саша, сидя возле отца встрепенулась. Брачная вязь на ее руках вспыхнула, заиграла новыми красками. Она подняла свои глаза цвета молодой листвы, в которых читалось удивление, смешанное с неверием. Посмотрела на мать, прошептав.

— Мам! — вскочила, прислушиваясь к чему-то. — Мамочка! Слышишь, он зовет меня!

Джейн улыбнулась, подошла к дочери, обхватив ее голову руками, поцеловала в лоб, затем перекрестила.

— Благословляю тебя, девочка моя! Будь счастлива.

— Может, вы мне объясните, что происходит? — заметив брачную вязь на руках дочери, Редгар нахмурился. Для него его дочь была еще совсем ребенком и появление брачной привязки у нее на руках его совсем не радовало. Он был не готов отдать свою кровиночку другому дракону. Его брови сошлись, голубизну глаз сменила чернота. — Кто этот смертник?

Джейн улыбнулась и прошлась пятерней по белым волосам мужа.

— Лежи уже, вояка. Тебе с этим драконом не справиться. Да и спрашивать он тебя ни о чем не будет, — весело хихикнула она и залилась звонким смехом.

Саша, пока отец отвлекся на выяснение личности ее истинной пары, скрылась в портале. Выйдя из него, замерла на краю утеса, сжимая кулачки от волнения и глядя на приближающегося к ней Хоргоса. Заходящее солнце играло своими лучами в его серебристых волосах, окрашивая их в огненно-красный цвет. Полы черного длинного плаща расходились от его неторопливого шага, открывая вид на новую одежду. В данный момент Хорг больше походил на байкера, которых Саша видела на планете Земля. Ее уголки губ едва взлетели, глаза сверкнули весельем. «Хм. Интересное кино. Вот уж этот Мрак! Новую одежду хозяину посоветовал надеть».

Дальше мысли Александры потекли в другом направлении. Взгляд сине-черных глаз любимого обжигал, завораживал, заставлял сердце стучать чаще. Когда он встал напротив нее, Саша замерла в ожидании, забыв дышать.

Хоргос всматривался в глаза Александры, а, увидев, как она то и дело смотрит на его губы, обхватил пальцами ее подбородок, чуть приподнял, наклонившись, коснулся нежно своими губами ее губ. Время остановилась для этих двоих, сердца застучали в унисон. Жар желания окутывал тела влюбленных, нежный поцелуй уже давно стал требовательным и страстным.