Страница 9 из 238
Скад, я скучала по нему! Я прослезилась, слегка сконфуженная, и заметила, что Йорген задержался и смотрит на меня. Возможно, он подумал, что слезы вызваны тем, что я заставила исчезнуть его кофе, и он хотел мне помочь. Я не представляла себе, сколько помощи смогу переварить в данный момент. К счастью, я видела, как Бабуля уговаривала Хешо и ФМ дать мне немного пространства, иначе они, вероятно, тоже остались бы.
«Извини, что не нашел тебя раньше, – сказал М-Бот. – Для меня это ново – быть призраком. Совсем не так, как я себе представлял. Куда менее болезненно. Но прямо сейчас я почувствовал, как ты вибрируешь в „где-то“, посылая рябь сюда. Боюсь, делверы это заметили. Вау! Это Йорген? Он выглядит обеспокоенным».
«Он всегда обеспокоен, – пояснила я, когда Йорген подошел поближе. – Но на этот раз у него есть серьезная причина. Я… немного нестабильна. Возможно, мне стоит поговорить с ним».
«Конечно, действуй, – ответил он. – Я могу подождать. Не думаю, что стану мертвее. Пожалуйста, не вызывай экзорциста, если он у вас есть. Как я понимаю, это будет плохо».
«На самом деле ты не призрак».
«Я этого не знаю наверняка, как и ты. Так что – бу-у! Передай Йоргену привет».
Йорген устроился рядом со мной, сложив руки на столе. Он всегда выглядел таким серьезным, таким внушительным, таким задумчивым. Мне нравилось это в нем. Идеи для Йоргена имели собственный вес. Слова имели содержание. И чем больше я узнавала его, тем лучше понимала, почему это так. Слова, идеи, принципы – это его способ общаться с окружающими и защищать их.
Все вернулось к тому дню, когда я увидела, как он в одиночестве сидел в нашей тренировочной комнате и раз за разом прогонял ситуацию на тренажере, желая понять, что он сделал не так, почему мы потеряли Утро. Йорген всегда хотел поступать правильно, потому что для него это был наилучший способ помогать людям.
Он долго сидел рядом, уйдя в свои мысли. Скад! С чего это я взяла, что его лицо может быть не только чарующим, но и каким-то другим?
– Насколько сильно мне следует волноваться? – спросил он в конце концов.
– Понятия не имею, – призналась я, откидываясь на спинку кресла. – Я даже не знаю, что именно делаю. Я не могу это контролировать, но не в смысле «ой, я такая неопытная!». Скорее – «скад, я поглотила космического монстра!». Это просто случается. Я постараюсь, чтобы не было опасно ни для кого.
Но могла ли я всерьез пообещать это?
Йорген повернулся, потом положил руку поверх моей:
– Спенса, я не об этом. Насколько сильно мне следует волноваться за тебя? С тобой все в порядке? Ты выглядишь отстраненной.
– Космический монстр, – пробормотала я, встретившись с ним взглядом. – В моей душе.
– Понятно, – сказал он.
И посмотрел мне в глаза. Я знала, чего он хотел. Тут был подтекст. Йорген беспокоился обо мне. Беспокоился о нас.
Я не знала, что сказать. Хотелось вскочить, и поцеловать его, и потребовать, чтобы он перестал глупить, перестал беспокоиться. Но я не могла.
Молчать было нечестно по отношению к нему.
– Я только что чувствовала М-Бота, – сказала я ему. – Он жив в «нигде».
– Что, правда? – Йорген оживился. – Первая хорошая новость за неделю. Как он там?
«Это я! – напомнил о себе М-Бот. – Скажи ему, что это я! Очень я».
– Он говорит, что чувствует себя очень собой, – сказала я. – И я ему верю. Кажется, он ускользнул от внимания делверов и существует, как они, в «нигде» без тела.
– Невероятно, – сказал Йорген. – Правда, в этом есть некое преимущество?
– Да.
Мы помолчали еще несколько минут. Теперь, когда все ушли, зал казался огромным и пустым. Скад, он снова волнуется за меня!
– А как насчет тебя? – спросила я, пытаясь отвлечься. – Ты-то как себя чувствуешь?
– Лучше, чем ожидал, – сказал он. – Возможно, в глубине души я все еще не верю, что родителей больше нет. Но сегодняшняя церемония… Они хотели этого для меня. Пусть порой и ошибались, я должен согласиться с тем, что они знали меня. Знали, что эти погоны однажды окажутся на моих плечах. – Он посмотрел мне в глаза. – Я согласился, потому что так надо, а не потому, что они этого хотели. Но это наводит на мысль, что они будут рады, когда посмотрят на меня сверху, из Валгаллы.
Я положила руку поверх его руки на столешнице. Он нечасто говорил о религиозности, которую впитал в детстве, но она была там – часть его, как и многое другое. Он перевернул ладонь и сжал мою кисть. И в его глазах было столько напряжения…
– Йорген, – выдавила я, – когда я была там… когда потерялась… ты стал маяком, который привел меня домой.
Он улыбнулся, и его напряжение, кажется, отчасти ушло.
– Когда ты была там, – сказал он, – я силился найти смысл во всем, что тут творилось, и спрашивал себя: «А что сделала бы Спенса?» Я пытался быть похожим на тебя, и это помогало мне двигаться вперед.
– Да ты шутишь!
Он покачал головой.
– Йорген, это ужасная идея! – Я высвободила руку и указала на себя. – Ты что, не видел, как я пытаюсь решать проблемы? Все заканчивается пожаром. Или смертью. Или тем и другим!
– Когда ты рядом, все решается.
– Ага, решается! – сказала я. – Например, я сбег
а
ю и подрабатываю космическим пиратом! «Что сделала бы Спенса?» Честно, Йорген, я была о тебе лучшего мнения!
На его лице по-прежнему светилась улыбка, хотя она померкла, когда он взглянул на статистику – изображение на стене восстановилось после моих «подвигов». Он выскользнул из-за стола и направился к этим цифрам. Я пошла за ним, и озабоченность на его лице расстроила меня куда больше, чем появление самих цифр.
Мое сердце обливалось кровью, ведь я знала, какое бремя легло на его плечи. Несправедливо – но, опять же, что для нас справедливость? Мы редко пробовали этот нектар. Обычно выживали на водорослях и крысятине.
– Я себе кажусь одиночкой, – негромко произнес он, – который пытается удержать рушащееся здание. Я знаю, что это не так. Знаю, я не единственный, кто трудится ради нашего будущего, но все же… стены дрожат, потолок прогибается. Хуже того, я уверен: будет землетрясение, от которого вся пещера пойдет ходуном. И мне едва-едва удается держать ситуацию под контролем… – Он повернулся ко мне. – Они собираются раздавить нас, Спенса. Пока ты отсутствовала, мы подвели тебя – и все еще терпим поражение. Только делаем это в замедленном режиме.