Страница 22 из 39
Он вышел в коридор, закрыл дверь и прислонился к стене. Закрыл глаза. В ушах все еще звучало ее молчание — тяжелое, как свинец.
«Что я наделал? — подумал он. — Что мы наделали?»
Он пошел в свою комнату — ту самую, которую отвели ему, — сел в кресло, уставился на догорающие угли в камине. И сидел так до утра, не смыкая глаз, прокручивая в голове каждое движение, каждый вздох, каждую слезу.
Анастасия плакала в подушку, не издавая ни звука. Она чувствовала, как тело еще долго дрожит, как между ног пульсирует и болит, как внутри все горит от стыда. Ей было противно — не от него, от себя. Потому что в какой-то момент, на секунду, она почувствовала.. не удовольствие, нет. Но что-то. Тепло, которое разлилось где-то внизу живота, помимо ее воли. Она ненавидела себя за это тепло. Она хотела чувствовать только холод и пустоту. Но тело откликалось — предательски, стыдно, непрошено.
Она закусила подушку, чтобы не застонать, и плакала до тех пор, пока слезы не кончились. А потом лежала с открытыми глазами, глядя на огонь в камине, и ждала рассвета.
Она не знала, что он тоже не спал. Что он сидел в своей комнате, глядя на огонь, и чувствовал себя чудовищем. Что он проклинал себя за то, что не смог быть нежнее. Что он хотел ее — и ненавидел себя за это желание.
Они были так близко — в одной постели, в одном доме, в одной боли. И так далеко — как два берега одной реки, которые никогда не сойдутся.