Страница 17 из 39
Дверь кабинета императора открылась, и вышел князь Дмитрий Горчаков — высокий, темноволосый, с чуть заметной хромотой. Они дружили несколько лет, вместе начинали в Коллегии иностранных дел. Горчаков выглядел уставшим, но довольным — как человек, у которого все наконец устроилось.
— Алексей! — Дмитрий расплылся в улыбке и хлопнул друга по плечу. — Ты уже вернулся? Я слышал, тебя после Лондона перевели в Вену. Я думал, ты еще там.
— Был. И в Лондоне, и в Вене, — сухо ответил Алексей, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все кипело. — Объездил пол-Европы, чтобы вернуться и узнать, что моя карьера теперь зависит от женитьбы.
Дмитрий присвистнул.
— Вот оно что. Поэтому ты такой мрачный? Неужели все настолько плохо?
— Хуже некуда, — отрезал Алексей.
Дмитрий посмотрел на него внимательно, потом вздохнул и положил руку ему на плечо.
— Слушай, Алеша, — сказал он, переходя на «ты», что было признаком давней дружбы. — Знаешь, я ведь тоже женился не по любви. Фиктивный брак, контракт, чтобы спасти Соню от преследований. Ты ведь сам держал над ней венец, помнишь?
— Помню, — буркнул Алексей. — Ты тогда выглядел не веселее меня.
— А теперь я счастлив, — сказал Дмитрий. — Понимаешь? Сначала было холодно, чуждо, все понарошку. А потом.. потом она стала моим миром. Я не знаю, как это объяснить. Может, и тебе повезет. Не зарекайся.
Алексей промолчал. Ему не хотелось говорить о своей свадьбе, о принуждении, об императрице-матери. Но слова Дмитрия застряли в голове.
— Тебе просто повезло, — сказал он наконец.
— Нет, — усмехнулся Дмитрий. — Я просто не боялся рискнуть. А ты? Ты уже видел свою невесту?
— Видел. На балах. Она.. гордая. И, кажется, даже не замечает меня.
— Значит, есть к чему стремиться, — подмигнул Дмитрий. — Я сам сначала не замечал Соню. А теперь.. сам видишь. Не зарекайся.
Он хлопнул Алексея по плечу и пошел по коридору, но на полпути обернулся:
— Приезжайте с женой в гости, когда обвенчаетесь. София будет рада познакомиться.
Алексей кивнул.
Он остался один. Смотрел на закрытую дверь кабинета императора, на тяжелые портьеры, на золотые вензеля, и думал о том, как быстро рушатся планы. Он хотел строить карьеру, а теперь его женят, как мальчишку. Он хотел свободы, а теперь связан по рукам и ногам.
Но слова Дмитрия застряли в голове: «Не зарекайся..»
Алексей горько усмехнулся. Легко говорить тому, кто женился на женщине, которая его выбрала. А ему досталась та, что смотрит сквозь него.
И все же — почему-то именно ее лицо встало перед глазами.
— Княжна Шаховская, — прошептал он. — Анастасия.
В его голове снова всплыло ее лицо. Гордое, холодное, неприступное. Он вспомнил, как она смотрела на него на балу — мельком, равнодушно. Как будто он был пустым местом. А он смотрел и не мог отвести глаз.
«Что, если она действительно интриганка? — подумал он. — Что, если она и великий князь.. что, если она охотилась за титулом, за положением, а теперь вынуждена довольствоваться мной, сыном заговорщика?»
Он оборвал себя. Нельзя думать об этом. Нельзя. Она станет его женой, и он должен будет с ней жить. Лучше сразу настроиться на холодность. Не ждать любви, не надеяться на тепло. Брак по принуждению — это контракт. Он будет выполнять свои обязанности, она — свои. А все остальное не важно.
— Ваше сиятельство, — раздался голос адъютанта. — Император готов вас принять.
Алексей выдохнул, поправил мундир, провел рукой по волосам и шагнул к двери.
Он не знал, что этот брак, начавшийся как контракт, станет для него испытанием. И что он пройдет его — и не сломается.
Но это будет потом.