Страница 51 из 56
Когда же я успела стать такой нерешительной?
Я с тоской и завистью вспоминала прежнюю себя – ту, что могла смело смотреть вперед, в будущее, окрыленная одной верой.
Дни шли своим чередом, а работа над новым проектом не двигалась.
От Тоно тоже не было вестей. Мне написала давняя знакомая и предложила пообедать вместе.
В одном из кафе Кодзаки я встретилась с Кавасаки Кохару.
– Андзу, сколько лет, сколько зим.
– Да… Давно не виделись.
Мы не встречались с Кавасаки с тех пор, как окончили школу. Иногда переписывались, но с началом моей серии общение постепенно сошло на нет, и прошел почти год, как мы не связывались друг с другом.
Кавасаки, которую я не видела несколько лет, встретила меня теплой, дружелюбной улыбкой. После окончания школы она уехала из Кодзаки, выучилась на учителя и, похоже, недавно удачно устроилась на работу в одну из городских школ.
Помню, как в старших классах я очень удивилась, услышав о ее планах стать учителем. Сначала я подумала, что это шутка, но у нее был четкий план, который она успешно реализовала. То пренебрежение, с которым я когда-то относилась к Кавасаки, сменилось на искреннее восхищение.
За едой мы болтали о всякой ерунде, попутно делясь новостями.
– Андзу, ты высыпаешься?
– Хм?
– У тебя жуткие синяки под глазами. Разве мангаки не отдыхают после окончания проекта?
– Не в этом дело. Я плохо сплю в последнее время.
– Неужели бессонница? Тебя что-то беспокоит? Творческий кризис?
– И это тоже, но…
– Неужели из-за Тоно?
Меня так запросто раскусили, что я не нашлась что ответить.
Кавасаки насупилась и подперла щеку ладонью.
– И куда же он подевался…
Кавасаки одна из немногих, кто даже после выпуска продолжал беспокоиться, куда исчез Тоно. Мне в ней всегда нравилась эта черта.
– Ну надо же, бросил тебя и испарился. Где он только шляется? Найду – врежу как следует.
Я лишь слабо улыбнулась в ответ.
Мы на время умолкли, сосредоточившись на еде. Джазовая музыка, звучавшая в заведении, заполняла наше молчание.
– Слушай, Кавасаки, – небрежно бросила я, накручивая пасту на вилку. – Что бы ты сделала, если бы я сказала, что бросаю рисовать и иду искать Тоно?
Она перестала есть и уставилась на меня широко раскрытыми глазами.
– Андзу… Ты что, до сих пор любишь Тоно?
– Это…
– Знаешь, может, я сейчас скажу неприятную вещь, но ты, кажется, слишком зациклилась. Он ведь взял и исчез, не сказав ни слова. Даже если вы встретитесь, неизвестно, как он к этому отнесется…
– Но я все равно хочу его увидеть.
Я произнесла это с неожиданной для себя твердостью. Это чистая правда. Но и манга была мне не менее дорога.
– …Почему нельзя делать и то и другое? Рисовать мангу и искать Тоно.
– Все не так просто. В итоге все усилия могут оказаться напрасными.
Кавасаки озадаченно нахмурилась.
– Андзу, может, ты просто устала? Тебе стоит как следует отдохнуть и потом вернуться к этому вопросу…
– У меня нет на это времени!
Слова хлынули неудержимым потоком, словно прорвало плотину.
– Мне нельзя останавливаться, иначе тревога настигнет меня. Она охватит меня, и все вокруг погрузится во тьму. Я не смогу больше ни о чем думать, а это… это самое страшное. Если я ничего не делаю, меня съедает эта тревога. Но и за делом я сомневаюсь, правильно ли я поступаю, и в итоге все равно утопаю в тревоге… – я уставилась на Кавасаки с мольбой в глазах. – Скажи, как мне быть?..
Я опустила голову и закрыла лицо руками.
Я знала, что у Кавасаки нет ответа. Но я должна была выговориться, выплеснуть эту липкую грязь, что скопилась у меня на душе.
Кавасаки с неловкостью отпила воды и наконец ответила:
– Прости… Я не знаю.
– …Ничего, это я должна извиняться за свой глупый вопрос. – Я нервно рассмеялась, пытаясь скрыть внезапно охватившее меня чувство неловкости.
Мы снова принялись за еду. Фирменная паста, которую так хвалили в этом заведении, показалась мне безвкусной.
– Знаешь, я тут кое-что вспомнила… – неожиданно сказала Кавасаки.
– Помнишь, в школе, после того, как ты мне тогда врезала и после этого принесла мне домашнее задание на лето… Я сказала, что хочу быть такой, как ты, и ты мне тогда ответила…
Немного помолчав, она продолжила:
– «Никто не знает, что правильно. Поэтому нужно следовать выбранному пути, пока не начнешь верить, что он правильный…» Кажется, так. Может, и не дословно, но суть я запомнила.
Кавасаки мягко улыбнулась.
– Тогда эти слова меня изменили. Поэтому и ты, Андзу, если будешь идти по пути, в который веришь, то наверняка получишь тот результат, которого хочешь.
Ее слова отозвались во мне и постепенно вселили в меня надежду.
Я почувствовала, как тепло наполняет грудь. Чувство, исходящее из глубины сердца, словно раскаленная лава, растапливало затвердевшие комки тревоги. Я ощутила прилив сил.
Я знала, что это за чувство. Когда-то оно было для меня естественным.
Смелость.
– В общем, я могу лишь повторить твои слова… Эй, Андзу? Что с тобой?
Я только сейчас заметила, что по моим щекам текут слезы.
– Кавасаки…
– Да?
– Я вряд ли могла сказать что-то такое умное. Думаю, ты сильно приукрасила.
– Что?! Правда? Боже, как стыдно… извини, это было так давно…
– Нет… спасибо тебе.
Я вытерла глаза салфеткой.
Как же я раньше этого не замечала? Я перестала понимать то, что раньше казалось мне очевидным.
– …Какая же я глупая.
Будто кто-то щелкнул выключателем, туман в голове рассеялся, и я увидела путь, по которому должна идти.
Я притянула к себе тарелку и начала быстро доедать, почти не пережевывая.
– Андзу? Что ты…
– Вот, за меня!
Я бросила на стол купюру, выхваченную из кошелька, и, не дожевав еду, бросилась к выходу из кафе.
Я больше не могла сидеть на месте. Я наконец осознала, что ожидание ни к чему не приведет.
Я не хочу отказываться ни от Тоно, ни от манги. Я не могу выбрать что-то одно.
Значит, нужно заполучить и то и другое.
Я брошу вызов туннелю Урасима. Если не найду Тоно там, буду искать его по всему миру. А мангу, как и сказала Кавасаки, можно рисовать в процессе поисков. Пока я жива, буду рисовать.