Страница 49 из 56
Я почувствовал легкий толчок в спину и, потеряв равновесие, сделал невольный шаг вперед.
– Карэн! – я выкрикнул ее имя, обернувшись.
Но сестры там не оказалось.
Дверь тоже исчезла, словно ее никогда и не было. Словно не существовало ни слепящего солнечного света, ни белого песка, ни даже намека на соленый запах океана. Только бесконечный туннель, уходящий вдаль.
У меня перехватило дыхание, будто весь воздух исчез из легких.
В отчаянии я шагнул вперед, надеясь отыскать дверь, ведущую на тот пляж. И тут в памяти отозвался голос Карэн.
«Братик, ты тоже… должен жить настоящим».
«Ты тоже…»
Союз «тоже»… Кого она имела в виду помимо меня? Ответ был очевиден.
Ханасиро.
Карэн говорила мне жить в одном мире с Ханасиро. Это было ее последнее наставление для меня.
Я схватился за голову, впиваясь пальцами в волосы. Из-под плотно сжатых век полились слезы.
Глубоко внутри я догадывался, что все так и будет.
Истинное свойство туннеля Урасима – «возвращать утраченное». Именно поэтому я смог встретиться с Карэн. Именно поэтому я даже получил право любить. Но помимо этого, сам того не замечая, я обрел и кое-что другое.
«Силу смотреть реальности в лицо».
Способность принять болезненное прошлое и жить настоящим. Но это несовместимо с существованием Карэн, чья жизнь остановилась в десять лет. Значит, нужно было выбрать что-то одно.
В туннеле Урасима, уверен, нет ни злого умысла, ни даже собственной воли. Он лишь автоматически отражает то, что потеряли те, кто в него ступает. Но что происходит, когда эти «потери» противоречат друг другу?
В таком случае, наверное, побеждает то стремление, которое оказывается сильнее.
Выходит, я сам, пусть и неосознанно, сделал выбор в пользу реальности.
Я уже принял смерть Карэн.
… В глубине души я это понимал.
Но я все еще цеплялся за слабую надежду, что, может быть, случится чудо и настанут дни, когда мы снова будем вместе.
Это были лишь сладкие грезы.
Пора наконец проснуться.
Я до боли стиснул зубы. Напрягся всем телом, пытаясь сдержать и запереть внутри рвущиеся наружу чувства. Затолкал их поглубже, накрыл тяжелой крышкой и запер на все засовы.
Я вытер слезы рукавом и изо всех сил крикнул:
– Карэн!!! Я пошел!!!
И бросился бежать к выходу из туннеля.
Счастливого пути.
Мне показалось, что Карэн произнесла эти слова.
С момента, как я вошел в туннель, прошло 29 часов 35 минут [8 лет и 36 дней снаружи].
Я мчусь вперед сквозь темноту.
Спускаюсь по склону на максимальной скорости. Тяжелый рюкзак давит на плечи и отнимает силы, но в то же время успокаивает: у меня есть вода и еда. Значит, голод мне не грозит.
Теперь все решает выносливость. Осталось только добежать до выхода.
Сердце бьется о ребра, намереваясь выпрыгнуть из груди. С каждым шагом колени отзываются мучительной болью, будто вот-вот рассыпятся. Дыхание разрывает горло.
Тяжело. Изнурительно. Но я не остановлюсь. Может, позже и сделаю передышку, но не сейчас.
Ведь снаружи Ханасиро. Я так хочу ее увидеть. Ей сейчас должно быть уже двадцать пять.
Я ведь просил ее не ждать меня. Наверное, она и не ждала.
Может быть, у нее уже появился парень. Может быть, она совсем забыла обо мне. А может, даже успела выйти замуж.
И пусть, мне все равно. Я просто хочу узнать, как она жила все эти годы, пока я был здесь, в туннеле.
И еще мне хотелось бы прочитать ее новые работы.
Ах, как же много всего я хочу сделать!
Я с усилием оттолкнулся от земли, набирая скорость. Я больше не чувствовал ни боли, ни усталости.
Надежда на будущее работала как обезболивающее. Лишь бы ее хватило до самого выхода из туннеля.
Странное дело, чем дольше я бежал, тем больше чувствовал сил. Скорость росла.
На спуске я оступился и кубарем полетел вниз. Земля завертелась перед глазами, и я больно ударялся всеми частями тела. Голова врезалась в столб тории, но я быстро поднялся и продолжил бежать. В правый глаз затекло что-то теплое. На пот не похоже. Я прикоснулся к лицу – пальцы были в чем-то красном. Кровь. Значит, рассек голову. Не беда, главное, что бежать это не мешает.
Скорее! Реальный мир ждать не будет. Быстрее! Еще быстрее!
Пусть все болит, пусть тело не слушается – я не остановлюсь. Буду бежать, пока течет время. Буду ползти, но продолжу двигаться вперед.
– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! – закричал я.
Я знал, что это пустая трата сил, но не мог сдержаться.
Я мчался, уже не разбирая дороги.
Падал снова и снова. Но каждый раз поднимался.
Ни разу не останавливался.
Продолжал бежать…
…Я бегу.
Не знаю куда. Не знаю зачем.
Возможно, я от чего-то убегаю. Или, наоборот, за чем-то гонюсь.
Я просто бегу. Продолжаю бежать, не останавливаясь.
Бегу и сейчас.
Я заставляю работать ватные ноги и работаю руками, заставляя тело продолжать путь вперед.
…Кажется, я продвигаюсь. Но…
Как бы долго я ни бежал, финишная черта так и не появлялась.
Я проснулась от боли в шее.
Отлепив от стола правую щеку, я подняла голову. Похоже, уснула прямо за работой. Суставы скрипели, как заржавевшие шестеренки.
Я взглянула на электронные часы на столе. Было три часа ночи. Поднялась со стула и потянулась, наслаждаясь хрустом в спине.
В застывшей тишине комнаты витал густой запах чернил и бумаги. Я посмотрела на свой стол, заваленный стопками манги, и подумала, что давно пора навести здесь порядок. Приберусь, приму душ и наконец лягу в кровать.
Но сначала нужно обязательно доделать начатое.
Размяв плечи, я снова принялась за работу.
В тот день, когда Тоно оставил меня.
Прочитав его прощальное письмо у входа в туннель Урасима, я хотела броситься за ним. Время в туннеле текло медленно, и, войди я туда, я могла бы его догнать.
Но я повернула назад.
«Ты создана, чтобы рисовать мангу. Здесь и сейчас».
Эти слова из письма стали якорем, который удержал меня в обычном мире. Пожалуй, это можно было назвать и оковами. Бросить рисовать мангу казалось мне предательством по отношению к Тоно. Поэтому я не смогла войти в туннель.