Страница 12 из 56
– Ага. Эта… О, легка на помине.
На этот раз он кивнул в сторону двери. Как раз в этот момент в класс вошла Кавасаки. В сопровождении нескольких подружек она встала перед партой Ханасиро.
– Ой-ой? А почему это ты в тапочках? – Кавасаки обратилась к ней с ехидной улыбкой. Однако Ханасиро проигнорировала ее. Кавасаки, известная своим вспыльчивым характером, ощутила нарастающее раздражение. Она недовольно скривила лицо и громко цокнула языком.
– Ага-ага, значит, игнор. Ну и ладно. Зато я отыскала твою сменку и принесла ее.
Кавасаки с размаху бросила на парту Ханасиро сменную обувь, которую держала за спиной. Обувь с мокрым шлепком приземлилась на стол, оставляя грязную лужу под собой.
– Я ее в унитазе нашла. Похоже, ты переобулась в тапочки прямо там и так и ушла домой? Ха-ха, забавно. Ну, в следующий раз будь осторожнее. Из-за тебя мне эту гадость в руки брать пришлось.
Кавасаки выпалила все это без запинки. Ее подружки, видимо, не особенно разделяя ее энтузиазм, ограничились фоновыми возгласами вроде «жуть» и «кошмар».
Что ж, ясно, ситуация и вправду неприятная. Значит, Ханасиро стала объектом насмешек со стороны Кавасаки.
Но, даже осознав это, я не испытал особых эмоций. Ханасиро мне совершенно безразлична, мы с ней даже ни разу не разговаривали. Честно говоря, чужая беда не болит. Но, возможно, и сама Ханасиро не придавала значения словам Кавасаки.
Она продолжала игнорировать ее. Абсолютно никакой реакции. И делала это так естественно, что это не было похоже на страх или оцепенение.
– Слушай, – обратился я к Каге. – Ханасиро, кажется, держится молодцом.
– Ага, она всегда себя так ведет, – сказал Кага. – Кавасаки для нее просто не существует.
– Вот это да…
Я был поражен выдержкой Ханасиро. Обычная девушка, да такое не каждый парень бы, наверное, выдержал.
Ханасиро, не проявляя никакой реакции, все сильнее и явственнее выводила Кавасаки из себя.
– Ты что, даже поблагодарить не можешь?
Ханасиро молчала.
– Думаешь, если будешь молчать, то все решится само собой? Если ты продолжишь быть такого большого мнения о себе, я доложу кое-кому, что тебя следует проучить. Если по дороге домой на тебя нападут – помни, что ты это заслужила.
Ханасиро молча перелистнула страницу.
– Как же бесит! Да скажи же хоть что-нибудь!
Меня, честно говоря, удивляло упорство самой Кавасаки. Когда тебя полностью игнорируют, обычно, наоборот, чувствуешь отторжение. Что же побуждает ее так усердно стараться?
Но, видимо, и Кавасаки в какой-то момент утомилась, поэтому, бросив: «Ладно, с меня хватит», – она развернулась, чтобы уйти. И тогда Ханасиро наконец нарушила молчание:
– Послушай.
В ее голосе смешались раздражение и презрение.
Класс встрепенулся. Кага удивленно пробормотал: «Ничего себе», – и со всех сторон послышались выкрики вроде «Наконец пришло время для контратаки?» или «Ханасиро вступает в игру!».
По реакции класса и возникшему в воздухе напряжению стало ясно, что Ханасиро редко заговаривала с Кавасаки. И похоже, многие одноклассники только этого и ждали.
– Чего? Передумала и решила извиниться? – Кавасаки обернулась, и ее глаза вспыхнули яростью, когда она встретилась взглядом с Ханасиро.
Та решительно поднялась со своего места.
– Ты, кажется, Кавасаки? Хочу спросить для справки: тебе это приносит удовольствие?
– Ха? Что значит «приносит удовольствие»? Думаешь, я специально твою сменку спрятала?
– Забрать учебники, разрисовать парту, облить водой… Примитивные пакости, даже ничего нового выдумать не можешь.
– У тебя паранойя. Я ни при чем.
– Ты осознаешь, что теряешь человеческий облик?
– Ты несешь какой-то бред. Можешь говорить на нормальном языке?
– Ладно, неважно. Я тебя сейчас ударю.
– Чего? Только попро…
Ханасиро без колебаний врезала кулаком прямо по лицу Кавасаки.
В классе все затихли от неожиданности и удивления.
Если бы удар пришелся по плечу или животу – еще куда ни шло, но она угодила прямо в переносицу. Даже без сильного замаха это должно было быть очень больно. Так и есть: Кавасаки, оглушенная ударом, только беззвучно ахнула и шлепнулась на пол. С запозданием из ее носа потекла кровь. Кавасаки, с выражением недоумения на лице, даже не предпринимала попыток встать или остановить кровотечение.
– Ой, прости. Не думала, что кровь пойдет. Ну, теперь считай, что мы квиты.
Сказав это с абсолютно невинным выражением лица, Ханасиро смахнула мокрую обувь с парты и вновь взяла в руки книгу.
Неужели в такой ситуации она способна продолжать чтение? Наверняка у всех в голове вертелась эта мысль.
Все замерли, словно ожидая дальнейших действий от Кавасаки.
Даст ли она сдачи или признает поражение? Сейчас репутация королевы класса висела на волоске.
И какой же выбор сделает Кавасаки?
– …Хнык!
Ее выбором стал побег со слезами на глазах.
Кавасаки выскочила из класса. Казалось, она совсем струсила и даже слегка сгорбилась, выбегая. Теперь от гордой и уверенной в себе королевы класса не осталось и следа. Ее подружки проводили ее взглядом, полным холодного безразличия.
«С Кавасаки покончено», – подумал я. Вряд ли она сможет вернуть себе былой статус, если только не произойдет что-то из ряда вон выходящее.
– Ха-ха, «хнык», – пробормотала Ханасиро себе под нос.
Я впервые увидел, как она улыбается.
– Ну и ну! Вот это утречко выдалось, – во время обеденного перерыва воскликнул Кага, сидящий напротив меня, и принялся за якисоба-пан
[9]
[Якисоба-пан (яп. 焼きそばパン) – популярное японское уличное блюдо, представляющее собой жареную лапшу якисоба, помещенную в разрезанную булку наподобие хот-дога.]
.
В итоге Кавасаки так и не вернулась в класс после своего бегства. Оно и неудивительно, ведь для такой гордячки, как она, сложно придумать большее унижение. Даже если бы она вернулась, этот ее всхлип после удара мешал бы ей вести себя, как прежде. В худшем случае роли могли поменяться, и травить стали бы уже ее. А может, она вообще в школе больше не покажется. Кто-то из одноклассников смеялся и говорил «Сама виновата», но лично мне Кавасаки стало немного жаль.
– Бить в нос – это перебор, – я сделал глоток кофейного молока. Сегодня я взял на обед булочку с изюмом.
– Да ерунда. Нос же не сломан. Ну, кровь пошла, и что?
– Все равно бить девушку по лицу – это как-то…
– Они обе девушки – так что нормально.