Страница 10 из 56
Наконец я добрался до дома, осторожно открыл дверь и шагнул в прихожую, стараясь не шуметь, но случайно задел зонт, прислоненный к стене. Тот с грохотом упал на пол. Я мысленно выругался и поспешил поставить его на место. Я бросился было к своей комнате, как вдруг в коридоре резко зажегся свет.
– Каору!
Перед спальней стоял отец с серьезным выражением лица.
Я попался. Теперь, когда тайный уход из дома раскрылся, нотаций было не избежать.
Я потупил взгляд, демонстрируя подобие раскаяния, как вдруг отец крепко ухватил меня за плечи обеими руками.
«Все, будет бить», – подумал я и зажмурился. Но удара не последовало. Я осторожно приоткрыл глаза и увидел, что отец смотрит на меня с выражением, будто вот-вот заплачет. От этого стало не по себе.
– Каору… слава богу… – прошептал он сдавленным голосом.
Что, интересно, могло вызвать такую реакцию?
– Я не знал, что буду делать, если и тебя не станет… Извини за прошлый раз. Я был пьян.
Я тут же сориентировался и бросил:
– Не беспокойся об этом.
Видимо, у отца сейчас «фаза раскаяния», которая, как следует из названия, означает состояние, когда он якобы сожалеет о своем поведении. Или, если точнее, отчаянно пытается это показать, хотя разница невелика. В такие моменты отец становится отвратительно сентиментальным.
– Мне правда жаль. С этого момента буду пить меньше.
«Меньше», а не «брошу» – типичная уловка.
– Так что, пожалуйста, больше не убегай из дома, хорошо?
Я кивнул.
Сбежал из дома? Я всего-то вышел тайком ночью, чтобы проветриться. И далеко не в первый раз, а он так драматизирует.
– Правда, я прошу тебя. Из школы уже звонили, было немало хлопот… Ладно, где ты был?
Звонили из школы? Я не совсем понимал, что он имел в виду, но на вопрос решил все-таки ответить.
– Просто вышел прогуляться.
– …Значит, не расскажешь?
– Да нет же, правда. Ночной воздух освежает.
– Будь честен. У кого ночевал? Или в городе шлялся?
– Да нигде я не был и никуда не уезжал…
Лицо отца помрачнело. Я сказал что-то не то?
– Ладно, неважно. Но чтобы больше такого не было. Если поползут слухи, что мой сын убегает из дома, будет не до шуток.
Отец раздраженно почесал затылок и ушел к себе.
Что он вообще хотел сказать?
Не до конца понимая, о чем шла речь, я направился в ванную. Нужно было смыть пот.
– Ну и где ты только пропадал целую неделю… – пробормотал отец, закрывая дверь спальни.
Может, я ослышался?
Так или иначе, я прошел по коридору и вошел в ванную. Приблизив лицо к зеркалу над раковиной, я еще раз убедился, что не постарел. Вздохнув с облегчением, я полез в карман за телефоном, чтобы раздеться, и машинально взглянул на экран блокировки. Я замер. Список пропущенных вызовов был огромен. В основном от Каги и отца.
Сообщений тоже было много.
«Где ты?»
«Прогуливаешь?»
«Хватит дурака валять, возвращайся».
«Без тебя скучно».
«Хотя бы ответь, все ли в порядке».
«Весь класс волнуется. Шучу. Только я».
…Что все это значит? Неужели пока я гулял, что-то случилось?
Хотя дело не только в этом.
Почему дата сдвинулась на целую неделю вперед?
– Что происходит? – пробормотал я в пустой ванной, вглядываясь в телефон.
На экране отображалась дата – восьмое июля. Я вышел из дома ночью первого июля, значит, если я вернулся на рассвете, сегодня должно быть второе июля.
– Может, телефон сломался?
Я проверил разные функции – все работало, как надо. Только число было неправильным. Даты в сообщениях и звонках тоже указывали на дни после второго июля.
Меня охватил озноб. Желание принять душ пропало. Я вышел из ванной и направился в гостиную.
Взяв пульт с журнального столика, я включил телевизор. Как раз шла передача с прогнозом погоды.
Под спокойную классическую музыку внизу экрана бежала строка: «Сегодня, 8 июля, вероятность осадков составляет 10–20 %».
Я решил, что это какая-то ошибка, и протер глаза. В этот момент я осознал, что, когда люди трут глаза при виде чего-то странного, они делают это не для того, чтобы убедиться, что это не галлюцинация, а чтобы внутренне смириться с тем, что перед ними нечто необычное.
– Не может быть, – пробормотал я, пытаясь подавить нарастающую тревогу.
Выключив телевизор, я набрал номер.
После десятого гудка на том конце взяли трубку.
– Кага слушает… – послышался невероятно раздраженный голос друга.
– Привет. Я тут хотел кое-что спросить.
– Ты вообще видел, сколько сейчас времени?
– В том-то и дело. Какое сегодня число?
– Чего?.. Восьмое сегодня. Восьмое июля, четыре часа утра.
– Ты уверен?
– Абсолютно. Кстати, вместо того чтобы звонить мне, ты мог бы посмотреть дату на телевизоре. Я тебя прибью. А, и еще – ты чего школу прогуливаешь?
Связь прервалась. Я посмотрел на экран и увидел, что телефон разрядился. Это было не вовремя, но ответ на свой вопрос я получил.
Значит, сегодня действительно восьмое июля.
«Неужели…»
У меня заболела голова.
Этого не может быть. С момента моего ухода прошло от силы пару часов.
Семь дней – слишком долго, чтобы считать все это простым недоразумением.
Я снова бросился в ванную, чтобы как следует рассмотреть свое лицо.
Щетина почти не отросла. Я бреюсь каждые три дня – за неделю было бы больше. И есть почти не хочется, что тоже странно.
И телефон тоже за неделю бы разрядился, даже если бы им не пользовались. А я только что звонил Каге. В туннеле же было десять процентов – он должен был давно сесть. Вероятно, дата изменилась на восьмое июля автоматически, когда телефон поймал сеть.
«Туннель… Туннель Урасима…»
Тот самый туннель, где я нашел сандалию Карэн и увидел нашего попугая. С тех пор как я туда вошел, стали происходить одни странности.
Что же со мной случилось? Амнезия? Галлюцинации? Кто-то внушил мне что-то?
Чем больше я размышлял, тем сильнее запутывался, и тревога внутри меня усиливалась.
– …Ладно, нужно немного поспать.
Голова раскалывается. Высплюсь – и заново все обдумаю.
Завтра… то есть уже сегодня, придется идти в школу.