Страница 39 из 72
— Пока не улавливаю, зачем это? — покосился на группу охотников позади нас Вильям, но те разговор не слышали и молча шли следом, так что друг вернул взгляд обратно на меня, требуя объяснений.
— Когда стемнеет, на охоту выйдет ещё всякая дрянь. Запах крови Торса и слабая добыча могут привлечь кого-нибудь раньше неё, а делиться едой волчице вряд ли захочется. Если она увидит, что мы уже сейчас вымотались и еще один человек, по сути, выбыл, у неё появится причина не ждать ночи и не рисковать. Ведь до этого она почему-то не нападала, а сейчас посчитав, что мы стали слабее, может и рискнуть.
Друг задумчиво перевёл взгляд на деревья. Несколько секунд он шёл молча, после чего медленно кивнул.
— Ладно, смысл есть, — признал он и тут же посмотрел на меня. — Кто тогда будет «вторым раненым»?
Я сразу посерьёзнел.
— Мы оба взрослые мужчины, Вильям. И такие вопросы должны решаться по-мужски, — произнёс я настолько серьёзным голосом, насколько вообще мог.
Друг мгновенно посуровел. Мы одновременно подняли сжатые кулаки.
— Раз, два, три.
Моя ладонь раскрылась бумагой. Вильям оставил кулак сжатым и несколько секунд молча смотрел сначала на него, затем на мою руку.
— Да чтоб тебя, — цыкнул он. — И как у тебя это постоянно получается?
За всё время нашего знакомства он ни разу не выиграл у меня в камень, ножницы, бумагу, хотя попыток было столько, что давно пора было заподозрить неладное. Секрет, впрочем, я раскрывать не собирался, а ведь всё было предельно просто.
Вильям слишком хорошо выдавал свой выбор ещё до того, как разжимал пальцы. Перед камнем он сильнее напрягал кисть, перед бумагой полностью расслаблял ладонь, а ножницы находились где-то посередине.
Оставалось только смотреть на руку и вовремя выбирать нужный знак. Кто-нибудь назвал бы это мухлежом, но лично я предпочитал определение «грамотное изучение слабостей противника».
— Талант, — скромно сообщил я и получил в ответ тяжёлый взгляд.
Вильям ничего не сказал, однако выражение его лица обещало, что однажды он всё-таки докопается до истины.
Мы немного замедлились, дожидаясь носилок, а затем поменялись местами с Янеком и Тарном. Оба охотника, действительно, выглядели вымотанными после долгой дороги и боя, поэтому объяснение получилось вполне естественным.
— Отдохните немного, дальше мы понесём, — я взялся за передний конец жерди, а Вильям встал с другой стороны.
Янек хотел было что-то сказать, но Гордей коротко кивнул ему, и молодой охотник всё-таки отошёл.
Носилки сразу оттянули руки вниз. Торса мы поднимали осторожно, стараясь держать настил ровно, но даже от первого движения мужчина болезненно втянул воздух и сильнее стиснул зубы.
Приходилось идти медленно.
Я постоянно следил за землёй перед ногами, обходя корни и стараясь не раскачивать жерди. Вильям делал то же самое, а впереди Гордей выбирал более ровный путь между деревьями.
Свет постепенно уходил. С каждым десятком минут тени под кронами становились глубже, а яркие полосы между стволами сужались, пока лес не начал медленно переходить в вечерний полумрак.
Прошло минут двадцать.
Я несколько раз поглядывал на Вильяма, ожидая начала представления. Друг шёл с абсолютно спокойным лицом, аккуратно переступал через корни и, судя по всему, придумывал, какое лучше представление изобразить.
Мы это не обсуждали, но что бы ни крутилось у тебя в голове, дружище, пора. Времени слишком мало. Ведь солнце ждать, пока великий актёр созреет для своей роли, явно не собиралось.
На следующем шаге Вильям внезапно зацепился сапогом за выступающий корень и рухнул набок. Причём упал он настолько удачно, что деревянная жердь носилок с размаху врезалась ему под рёбра.
Я тут же присел и аккуратно опустил свою сторону на землю, стараясь не дёрнуть Торса. Всё равно получилось плохо. Раненый глухо простонал и стиснул край кожаного настила пальцами.
Вильям тем временем свернулся на боку, прижав ладонь к рёбрам, и несколько раз судорожно попытался вдохнуть. Получалось настолько убедительно, что я на секунду сам засомневался, изображает ли он всё это.
— Да вы издеваетесь⁈ — Янек сразу подскочил ближе и указал на Торса. — Зачем вообще взялись нести, если нормально не можете? Вы ему только хуже сделали!
Гордей и Тарн отреагировали совсем иначе.
Оба сначала посмотрели на лежащего Вильяма, затем перевели взгляд на меня. У Гордея приподнялась бровь, а Тарн просто замер с тем самым спокойным выражением лица, с которым до этого следил за лесом.
В их взглядах читался один и тот же вопрос.
Я встретился глазами сначала с одним, затем со вторым и слегка кивнул. Доверьтесь мне — большего сейчас объяснить всё равно не мог.
Гордей понял первым, что все это значит.
— Хватит, Янек, — он положил ладонь молодому охотнику на плечо и оттеснил его от носилок. — Все устали. С кем не бывает.
— С кем не бывает⁈ — Янек возмущённо ткнул рукой в сторону Вильяма, который всё ещё тяжело дышал на земле. — Из-за него…
— Янек, — голос Гордея стал жёстче, и парень наконец замолчал.
Он остался недоволен, но спорить со старшим больше не полез.
Тарн тем временем присел возле носилок и мельком проверил Торса. Убедившись, что тот всё ещё в сознании, лучник впервые с момента нашего знакомства обратился ко мне сам.
— Что дальше? — коротко уточнил он и поднял голову.
Я сделал вид, что обдумываю ситуацию, и посмотрел на Вильяма. Друг продолжал держаться за бок, но на мгновение встретился со мной взглядом и едва заметно кивнул.
Значит, всё в порядке. Отлично, осталось отыграть представление до конца и заставить нашего зрителя поверить во всё происходящее.
— Идём, — решил я и поднялся. — Здесь оставаться нельзя.
Причин для такого решения было сразу две. Чем дольше мы задерживались, тем меньше походили на напуганную группу, которая любой ценой пытается выбраться из леса, да и реальные причины двигаться к крепости никуда не исчезли.
Тарн и Янек снова заняли места у носилок. Я подошёл к Вильяму, перекинул его руку через своё плечо и помог подняться, после чего друг тут же перенёс часть веса на меня и тяжело задышал.
Вжился в роль, засранец, и экономил силы, из-за чего мне пришлось работать за двоих. Ну ничего, я тебе ещё припомню. Как вычту из твоей зарп… а, ну да, я же ему не плачу. Ладно, прощаю на этот раз.