Страница 24 из 72
Дома здесь стояли плотнее, а улицы были шире и лучше утоптаны. Между постройками постоянно сновали люди, возле нескольких дворов стояли телеги, где-то сушились шкуры, а дальше по улице виднелась кузница, из которой доносился частый звон металла.
Попадались и строения покрепче. Каменные основания встречались чаще, крыши выглядели ухоженнее, да и в целом деревня производила впечатление места, что здесь водились деньги.
И конечно, на нас снова начали поглядывать местные.
Я спокойно шёл дальше за Дементием. Объявлять каждому встречному, что перед ними местный лорд, я пока не собирался. Рано для этого.
Формально эти люди могли жить на моей земле, только им от этого сейчас ни горячо ни холодно. Пока я не мог предложить им ни защиты, ни выгодной торговли, ни нормальных условий для жизни, а один титул ничего не менял.
Дементий свернул на соседнюю улицу и через несколько минут остановился возле дома, который сразу выделялся среди прочих. Дерево на стенах было обработано лаком, крыша выглядела целой, а в окнах стояло настоящее стекло.
Я задержал на нём взгляд. После всего увиденного за последние дни стеклянные окна уже тянули на серьёзную демонстрацию достатка.
— Здесь, Ваше Блгородие, — сообщил Дементий и первым поднялся на крыльцо.
Он постучал в дверь и, услышав ответ изнутри, открыл её. Мы с Вильямом вошли следом.
Внутри оказалось светло и свежо. Несколько окон были распахнуты, через них проходил воздух, а дополнительный свет давали небольшие светильники на стенах, явно не обычные свечи.
Я не стал задерживаться на них взглядом. Магические или какие-то другие — сейчас это меня интересовало куда меньше человека, ради которого мы сюда тащились.
Само помещение тоже заметно отличалось от лавки Бурда. На полках не лежал слой пыли, мешочки и банки стояли аккуратными рядами, рабочий стол был чистым, а от сушёных трав и звериных частей не шёл тяжёлый затхлый запах.
За стойкой находился пожилой мужчина в простом фартуке. В этот момент он как раз занимался добычей, которую принёс другой посетитель.
Перед ним лежали несколько длинных когтей и костяные шипы. Мужчина поднёс к левому глазу монокль, внимательно осмотрел один коготь, затем повернул его в пальцах и перешёл к остальной добыче.
— Прости, Миг, больше двадцати серебряников за это дать не могу, — наконец произнёс он, сняв монокль и положив один из когтей обратно на стол.
— Ничего, Лаврентий, я тебе верю. Не первый день работаем, — спокойно ответил мужчина и кивнул.
По его лицу было видно, что торговаться он вообще не собирался.
Хозяин лавки открыл ящик под стойкой, отсчитал нужную сумму и положил монеты перед ним. Миг быстро сгреб деньги в свой мешочек, затянул тесёмку и направился к выходу, не забыв, конечно, окинуть нас заинтересованным взглядом.
— Господа? — с вопросительной интонацией произнёс Лаврентий, привлекая к себе внимание.
Обращение оставил нейтральным, пока явно не понимая, кто именно перед ним находится. А то так неверной формулировкой можно и оскорбить.
— Барон Ричард Айронвуд, — представился я и указал на стоящего рядом друга. — А это Вильям и Дементий, мои слуги.
— Ваше Благородие, — уважительно произнёс Лаврентий и слегка склонил голову. Затем убрал деньги обратно в ящик и с искренним интересом посмотрел на меня. — Чем могу быть полезен?
Я подошёл к стойке, снял с пояса небольшой мешочек и положил его перед скупщиком.
— Хочу продать одну вещь, — объяснил я и подтолкнул мешок к нему. — Для начала хотелось бы услышать вашу оценку.
Лаврентий сразу надел монокль и развязал тесёмку. Стоило ему заглянуть внутрь, как мужчина тихо охнул и выпрямился.
Он осторожно достал ядро и положил на открытую ладонь. Белый шар размером с небольшой мяч для тенниса сразу начал переливаться мягким зелёным светом.
Лаврентий нахмурился и поднёс его ближе к моноклю. Затем медленно повернул в пальцах, осмотрел с другой стороны и провёл большим пальцем по поверхности.
— Так… молодой грифон, — пробормотал он, продолжая изучать ядро. — До взрослого ещё не дорос, но уже близко. Судя по ядру, маны ему хватало, обитал в хорошем месте. Само ядро крепкое, чистое, без явных дефектов.
Мужчина снова повернул шар и нахмурился сильнее. Мы с Вильямом молча ждали, а Дементий остановился чуть в стороне и тоже внимательно следил за скупщиком.
— Полностью созреть не успел, — спустя минуту продолжил Лаврентий и снял монокль. — До зрелого грифона немного недотянул. В городе такое ядро сейчас можно продать примерно за двадцать-двадцать один золотой.
Надо же, даже не думал соврать, чтобы сбить цену?
А ведь система показывала от восемнадцати до двадцати двух золотых. Лаврентий назвал по верхнему порогу без всяких вздохов, трагедий и рассказов о том, что его семья голодает и больше пары золотых он не даст. Такой подход мне куда больше по душе.
— За него я могу дать вам шестнадцать золотых, Ваше Благородие, — продолжил он и аккуратно положил ядро на мягкую ткань возле себя. — Больше при обычной покупке не предложу, иначе после дороги и продажи моя прибыль получится слишком маленькой.
Примерно эту сумму я и ожидал услышать, так что откровением его слова для меня не стали. Но признаться, скрыть своего удивления от его честности я не смог.
Лаврентий заметил мою паузу и, похоже, решил, что я недоволен оценкой.
— Хотя есть другой вариант, — сразу добавил он и чуть подался вперёд. — У меня как раз есть заказ из города. Одному алхимику нужно ядро грифона, и он готов доплатить за срочность.
Мужчина поднял палец и сразу продолжил, прежде чем я успел что-нибудь сказать.
— Только точную сумму я вам обещать не буду, — честно предупредил он. — Сегодня он готов платить больше, а к моменту сделки может передумать или найти другое ядро. Я могу дать вам фиксированную сумму сейчас, а после продажи добавить часть того, что получу сверх обычной цены.
— Какую именно часть? — уточнил я и положил ладонь на край стойки.
Лаврентий на пару секунд задумался, видимо, прикидывая условия.
— Шестнадцать золотых сразу, — наконец предложил он и постучал пальцем по столу. — Всё, что удастся получить выше двадцати, делим пополам. Больше обещать не стану, потому что тогда уже сам не понимаю, за что буду работать.
Я по-новому осмотрел пожилого мужчину передо мной и окружающее его рабочее пространство. На языке так и крутилось «педант».