Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 69 из 76

Глава 51. Наша девочка

Глава 49

Читая про себя молитвы, чтобы мой педагогический перфоманс сработал, ставлю перед Эвой на стол тарелку.

Там сразу десерт – шарлотка с мороженым.

–Маааам… – пытается мяукнуть Савелий, глядя на свою гречку с котлетой, но под моим строгим взглядом быстро решает мысль не продолжать.

–Кому ещё положить салат? – Дежу в руках вазон.

Стол небольшой, на семью из четверых человек явно не рассчитанный, поэтому приходится кое–что оставлять на столешнице рядом с плитой.

Под ногами уже крутится собака.

–Жаклин! – Окликаю ее строго, получив толчок мокрым носом под колени. – Место!

Тяжело вздохнув, собака уходит к батарее.

–Как ты это сделала? – Уписывает за обе щеки огурцы с помидорами Андрей. – Господи, даже пахнет, как в ресторане!

Польщено улыбаюсь.

–На самом деле, просто в доме открылась овощная лавка. И там оказались хорошие томаты. Красный лук, жирная сметана, зелень сухая…

–Точно! Лук! Вот что пахнет!

–А можно мне ещё котлету? – С набитым ртом бубнит Савелий.

–Гречку, пожалуйста, есть не забывай.

–А где моя еда? – Вдруг подает голос Эва.

Переглядываемся с Андреем.

–Так вот.… – пожимаю плечами. – То, что ты любишь. Пирог, мороженое.

–А котлета?

–Ты сказала, что не любишь, я на тебя не готовила…

Это была целая истерика в машине.

–Я хотела пиццу!

–А мы все не хотели, – отвечает Андрей. – В семье решает большинство или тот, кто готовит.

Эвелина пыхтит, пытаясь сдержать слёзы.

Следит взглядом за тем, как под столом незаметно Савелий скармливает кусок котлеты собаке, и вдруг начинает выть в голос.

–Котлету! Я хочу котлету!

–И гречку? – Хмыкает Самсонов.

–И гречку, и салаааааат!

У меня сжимается сердце. Нет ничего хорошего – катать маленького человека на таких эмоциональных каруселях, но с другой стороны – уж лучше вот так. Легкая манипуляция, как для пациента неприятное лекарство, чтобы был здоров.

Мне ужасно хочется взять на руки эту девочку, но морального права на это у меня нет.

–Ну иди, посмотри, что там осталось на сковороде, – кивает дочери Самсонов.

Эва растерянно смотрит на меня.

–Давай я твое мороженое пока поставлю в холодильник, – ломается моя строгость. – Бери чистую тарелку, я положу тебе ужин. Но ты должна понимать, что делать так нельзя. Мне теперь придется папе привезти на обед что–то другое.

Стоя с тарелкой, сопит.

Помогаю ей вернуться за стол.

–Хочешь помочь мне приготовить обед?

Поднимает глаза, активно сгрызая с вики котлету.

–Ладно… – понимая, что два дела девочка делать не способна, сажусь тоже за стол. – Всем приятного аппетита.

Загрузку посудомойки забирает на себя Андрей. Я занимаюсь подготовкой постельного белья и честно говоря, впадаю в ступор, где кому стелить.

Решаю, что сегодня Самсонову лучше лечь с дочерью, но строго меня окликает, заметив в коридоре, как я перетаскиваю подушки.

–Дети спят у себя. А мы у себя.

Подхожу к кухонному дверному проему.

–Как ты себе это представляешь? Там комната Эвы. Ей и так не просто, а ты хочешь положить их в одну кровать?

–Ну во–первых это не ее комната, а просто спальня, – вытирает руки Самсонов. – А во–вторых… слушай, а мне понравился твой способ с ужином.

–Что ты хочешь сделать?

–Сейчас… – улыбается. – Эй, дети! Быстро на камень–ножницы, кто сегодня спит на надувном матрасе с Жули!

Но этот маневр оказывается лишним, даже выиграв право спать с собакой, Эва отрубается раньше прямо на диване под мультики.

Андрей переносит ее в постель и укладывает Савелия.

Я тихонько захожу поцеловать сына, выйдя из душа последней. Мне остро было необходимо это время наедине с собой, чтобы перевести дыхание и мысли после насыщенного, сложного дня.

–Мам…. – шепчет сын. – М? – Поправляю ему одеяло.

–А Эва с нами теперь всегда будет?

–Я не знаю, – отвечаю честно. – Если она захочет, то – да. А ты что думаешь об этом?

–Это хорошо, что будет, – неожиданно говорит он.

–Почему?

Я честно говоря, даже опешиваю от его ответа. Неужели у меня на столько добрый ребёнок?

–Помнишь, к нам в группу в интернате девочку привезли с ожогом на руке, которая все время под столом сидела?

–Мммм… да, Света.

Ребёнка отправили к тетке при живых родителях, которые ею совсем не интересовались. А тетка постоянно ругалась с мужем и случайно перевернула на девочку чайник с кипятком.

Она была такая не одна. В некоторых смыслах интернат – место намного страшнее детского дома. Потому что ощущение одиночества сиротства – это иногда лучше, чем понимание всей глубины предательства близких, которым ребёнок помешал.

–Да, – кивает Савелий. – Она все время говорила, что за ней приедет мама. Помнишь?

–Помню.

Мама девочки занималась очень сомнительной деятельностью и вспоминала о дочери, когда накатывало по пьяни раскаяние. Конечно, к ребёнку ее никто не пускал.

–Вот она всегда так смотрела, – доверительно говорит Савелий. – Как Эва… жалко ее.

Я крепко обнимаю сына и едва сдерживаю слёзы.

Мне кажется, что ещё именно в этот момент в моей душе рождается глобальное решение бороться за дочь Андрея. Хотя, ещё в обед я была в этом крайне не уверена.

–Спи, – выключаю ночник.

А потом подхожу к Эве. Поправляю ей одеяло отодвигаю обнаглевшую собаку и целую девочку. Нашу девочку. Что уж теперь поделать…