Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 56 из 75

Глава 34

Вера

— Я не останусь здесь, — категорично заявила, едва мы миновали стражу у выхода из дворца. Даррен держал меня под локоть, и я была ему благодарна за это: без этой поддержки, скорее всего, я растянулась бы на ступенях. — Ни на ночь, ни на час. Прошу тебя, давай уедем отсюда прямо сейчас.

Даррен чуть притормозил и с тревогой заглянул мне в лицо. Серые глаза просканировали меня, и он кивнул.

— Я и не собирался здесь оставаться, хотя король настаивал. После того, что мы только что видели, дворец кажется мне не безопасным.

Он обернулся к ожидавшему нас офицеру — одному из своих людей, и отдал приказ:

— Отправляйтесь в Рейнхолл немедленно. Лорда Блэквуда — в восточное крыло, под замок. Охрану удвоить. Если кто-то попытается проникнуть в замок или вывести его — стрелять без предупреждения.

— Будет исполнено, Ваша Светлость.

Мы проводили взглядом второй экипаж, уносивший Блэквуда прочь. Тот сидел в окружении двух охранников и, кажется, впервые за все время выглядел почти довольным. По крайней мере, в Рейнхолле ему не грозила встреча с лордом Змеей-Мортимером.

— А мы? — переспросила.

— А мы возвращаемся в особняк Нотингейлов. Там переночуем, а завтра — домой. Не хочу, чтобы после пережитого стресса ты еще и тряслась в карете целый день.

Я благодарно улыбнулась ему и позволила усадить себя в экипаж. Мира уже ждала нас внутри, забившись в угол и стараясь быть как можно незаметнее. Всю дорогу она молчала, а я не находила слов для разговора. Только когда карета достаточно отъехала, я смогла выдохнуть и прижаться плечом к плечу Даррена.

— Мы почти у цели, — пробормотал он, касаясь губами моего виска. — Осталось совсем немного.

— Надеюсь, ты прав. Потому что еще одного такого дня я не переживу.

***

В особняке Нотингейлов было тихо и пусто. Немногочисленные слуги разбрелись по своим делам, и я бродила по коридорам, пытаясь унять нервы, но получалось откровенно плохо.

Мира таскалась за мной по пятам с самого приезда. Подавала чай, интересовалась самочувствием, предлагала помочь с платьем. Но что-то в ее поведении неуловимо изменилось. Она стала слишком услужливой и в тоже время — тихой. Больше не смеялась, не пыталась выведать о моих отношениях с мужем. Словно знала, что я уже в курсе ее причастности ко всем моим несчастьям. Между нами повис холод, и он становился все ощутимее с каждым часом.

Вечером, когда Даррен заперся в кабинете с документами, я спустилась в столовую. Просто чтобы побыть одной и дать эмоциям устаканиться.

Я видела эту комнату уже несколько раз, но сейчас, оставшись здесь без спешки, впервые позволила себе по-настоящему оглядеться. Высокие потолки, полинявшие шторы. Старый буфет с трещиной на дверце. Все требовало хозяйского внимания и немалых вложений. Пожалуй, такое наследство в большей степени бремя, чем удовольствие.

Единственным украшением этой комнаты служил семейный портрет. Он висел в самом центре, на видном месте, но я всегда проходила мимо, не задерживаясь. А тут — остановилась прямо напротив, рассматривая полотно подробнее.

На картине была изображена пожилая леди с благородными чертами лица — бабушка Элианы, судя по всему. В ее карих глазах светилась гордость, а на губах играла легкая улыбка. Красивая женщина на склоне лет, полная благородства и изящества.

А на коленях у нее сидела девочка лет семи — сама Элиана Нотингейл. Такая, какой она была в детстве: каштановые локоны, румяные щечки, счастливая улыбка. Идиллия.

И все же кое-что портило эту, казалось, идеальную картинку. В углу, почти скрытая полутенью, на низком стульчике сидела еще одна девчушка. Чуть младше Элианы, русоволосая и светлоглазая. Она не улыбалась. Её глаза — такие серьезные, совсем недетские — смотрели прямо на зрителя. И было в этом взгляде что-то такое, от чего тревожно сжималось сердце. Так выглядело одиночество. Тоска.  И немая мольба.

Я застыла перед портретом, будучи не в силах отвести глаз. И даже не заметила в какой момент появилась Мира. Она звякнула чашками, разливая чай и этот звук вернул меня к жизни.

Светлые глаза, русые волосы…. Возраст — младше Элианы примерно на год. В моей голове сложился пазл.

Мира!

Я резко обернулась. Она как раз проходила мимо с пустым подносом, явно надеясь проскользнуть незамеченной. Но я схватила ее за локоть.

— Почему на семейном портрете художник изобразил и тебя? — спросила, строго глядя ей в глаза. — Я не помню историю этой картины.

Мира замерла, зрачки расширились.

— Это... не я. Это дочь кухарки. Вы вечно играли вместе, и леди Нотингейл велела изобразить и ее тоже. Из милости.

— Из милости, — повторила горькое слово, единственное правдивое из всей ее сбивчивой речи. — На семейном портрете. Рядом с наследницей. Ну-ну.

— Да! Из милости! — ее голос сорвался. — Какая разница, что там нарисовано? Это всего лишь старая картина.

И она попыталась вывернуться.

— Мира, — я перегородила ей путь. — Не ври мне.

Большие серо-голубые глаза наполнялись слезами. Мира рвано вздохнула и вдруг ее прорвало:

— Ты никогда не видела дальше собственного носа, милая сестрица! Никогда! Я всегда была для тебя лишь удобной игрушкой. По крови ровня, а на деле — хуже последней служанки!

Она замахнулась и бросила поднос под ноги. Он грохнулся на пол и заварник разлетелся на сотню мелких осколков.

— Жить в этом доме, окруженной презрением, оставаться невидимкой для единственных живых родственников... — ее голос упал до шепота. — Ты не представляешь, какой пыткой были эти годы! Как мне приходилось скрывать свои истинные чувства. Сперва я хотела вам понравиться — и тебе, и бабушке. Я ведь была совсем малышкой, когда умерла моя мама и отец привез меня сюда, в особняк, который казался мне чудесным домиком из сказки. Но сказки не сложилось. Леди Нотингейл четко дала понять, где мое место.

Она горько усмехнулась, глядя на меня с вызовом.

— Я росла, и вместе с этим росло мое понимание: никогда мне не позволят приблизиться к вашему роду настолько, чтобы стать частью семьи. Я всегда буду изгоем, человеком второго сорта. Мне просто позволяли существовать, подбирать крохи с барского стола. Но теперь все изменится, когда лорд Мортимер...

Мира осеклась, закрыв рот ладонью. Я хватала воздух ртом, пытаясь осмыслить услышанное. Сестрица? Она — сестра Элианы? Боже мой!

За спиной раздался голос Даррена, сухой как щелчок бича:

— Когда лорд Мортимер — что? Договаривай, или клянусь всеми богами, я обращу тебя в нежить!