Страница 5 из 75
Глава 4
Вера
Я устроилась на низком подоконнике, наполовину скрытым тяжёлой бархатной драпировкой, и чувствовала себя почти счастливой.
Почти — потому что корсет продолжал медленно, но верно превращать мои внутренности в однородную массу. Если в этом мире есть мода, то её придумали садисты.
Отсюда, из моего укрытия, зал просматривался как на ладони, а вот меня мог заметить разве что очень внимательный и целеустремлённый взгляд. Идеальная позиция для разведки.
Гости кружили в танце, смеялись, пили, сплетничали. Пёстрая, шумная, сверкающая драгоценностями толпа. Я разглядывала их с холодным любопытством антрополога, попавшего в неизвестное племя. Вот дама в лиловом что-то горячо шепчет соседке, прикрываясь веером. А двое мужчин в военных мундирах спорят, тыкая пальцами в сторону выхода. Вот юная девушка, краснея, принимает бокал от кавалера и чуть не опрокидывает его на платье…
Чужая жизнь, чужой мир и чужие проблемы.
Я глубоко вздохнула и позволила себе наконец расслабиться. Принц Роберт, кажется, нашёл себе другую жертву для развлечений — роскошную блондинку в голубом, которая смотрела на него с таким обожанием, словно он уже пообещал на ней жениться. Хромой Герцог исчез в неизвестном направлении и, надеюсь, переваривает свою ярость где-нибудь подальше от меня. Мира, судя по всему, благополучно пьёт чай в компании других компаньонок.
Идиллия.
Ну, почти. В груди свербело какое-то неприятное чувство, и я не сразу поняла, что это совесть. Прокрутила в голове последний разговор с герцогом. Я ведь действительно не хотела его оскорбить. Просто ляпнула, не подумав. Предложила присесть — что в этом такого? Откуда мне было знать, что у человека настолько больное самолюбие, что любое упоминание о его хромоте воспринимается как плевок в душу?
Хотя, если подумать... Я действительно намекнула, что ему трудно стоять. А он, наверное, всю жизнь доказывает обратное. И тут прихожу я, вся такая заботливая, и указываю ему на его слабость.
Ладно. Возможно, немного виновата. На один процент. Но не больше!
Решив, что угрызения совести — непозволительная роскошь для девушки, которая даже не знает, как зовут местную королеву, я выбросила герцога из головы и переключилась на более насущные проблемы. Например, на живот, который предательски заурчал.
Я не ела с момента своего... переселения. И если не считать глотка вина с принцем, мой организм работал исключительно на адреналине и нервных клетках. Пора было это исправить.
Выждав момент, когда ближайшие гости увлеклись спором о чьей-то помолвке, я выскользнула из своего укрытия и, прижимаясь к стеночке, двинулась в сторону столов с закусками. Моя цель была проста и конкретна: пирожные.
Приметила их ещё когда гуляла с принцем. Маленькие, воздушные, украшенные ягодами и кремом, они манили меня, как маяк — заблудший корабль.
Добравшись до стола, быстро огляделась. Никто не обращал на меня внимания. Все были заняты собой, своими интригами и флиртом. Я была всего лишь тенью в старом заштопанном платье. И впервые за этот безумный вечер это играло мне на руку.
Схватив одно пирожное, я откусила кусочек и чуть не застонала в голос. Господи боже мой! Это же божественно. Нежнейшее тесто, пропитанное чем-то вроде ликёра, воздушный крем и кисло-сладкая ягода, взрывающаяся на языке в виде послевкусия. Блаженство. В моём мире такое подавали бы в мишленовском ресторане за бешеные деньги.
Я съела одно, потом второе, потом ещё одно с шоколадной крошкой. Запила чем-то, отдалённо напоминающим лимонад. Жизнь определенно начинала налаживаться.
Сытость принесла с собой сонливость. Я вернулась в своё укрытие за портьерами, но теперь уже с трофеем — ещё одним пирожным, завёрнутым в салфетку. На чёрный день.
Время текло незаметно. Я наблюдала, как меняются пары в танце, как гаснут и зажигаются магические огни, как слуги снуют с подносами. Два часа пролетели, словно один миг. Я даже начала клевать носом, когда громкий голос распорядителя вырвал меня из дрёмы.
— Дамы и господа! Его Величество приглашает всех гостей проследовать на Большую Террасу. Сейчас начнётся магический фейерверк в честь дня рождения нашего монарха!
Зал загудел. Гости, словно единый организм, задвигались к высоким стеклянным дверям, ведущим наружу. Я заколебалась. С одной стороны, моё убежище было безопасным. С другой стороны — меня манил магический фейерверк. Я же никогда не видела ничего подобного! А если мне суждено застрять в этом мире надолго, нужно набираться впечатлений.
Любопытство в итоге победило.
Дождалась, пока основная толпа схлынет, и двинулась следом, стараясь держаться в тени. Терраса оказалась огромной — полукруглая площадка, вымощенная светлым камнем, с балюстрадой, за которой открывался вид на королевский парк. Лунный свет заливал всё серебром, и гости, высыпавшие наружу, казались частью какого-то старинного полотна.
Яблоку было негде упасть. Лорды и леди стояли плечом к плечу, запрокинув головы к небу и ждали. Я протиснулась в дальний угол, к широкой мраморной колонне, и прижалась к ней спиной. Отсюда было видно не так хорошо, как хотелось бы, но зато я оставалась в тени, вне поля зрения принца, герцога и всех остальных, кто мог бы испортить мне вечер.
...В небе над парком начинали загораться первые огни. Золотые, алые, синие. Они складывались в причудливые фигуры — драконов, цветы, королевские вензеля. Толпа ахала и аплодировала. Я тоже засмотрелась, позабыв обо всём на свете.
Новый хлопок прозвучал так оглушительно, что я на секунду оглохла. Терраса содрогнулась, словно по ней ударили гигантским молотом. В небе расцвел ослепительно-белый цветок, но вместо того, чтобы рассыпаться искрами, он пыхнул чёрным дымом и погас.
Второй взрыв раздался ещё ближе. Я инстинктивно вжалась в колонну, чувствуя, как вибрирует камень. Третий — и по толпе пронеслась волна. Невидимая, плотная, как удар под дых. Люди вокруг меня стали оседать, как скошенные колосья. Лорды в бархате, леди в шелках, слуги в ливреях — все как один падали на каменные плиты.
А я так и стояла на месте, прижавшись к колонне. Мозг отключился, работали только рефлексы.
На несколько секунд воцарилась мёртвая тишина. Такая глубокая, что я слышала собственное дыхание — прерывистое, с присвистом. И даже сверчки в парке замолчали.
— Что за... — прошептала, отлепляясь от колонны.