Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 72 из 101

— В затяжные бои не вступать, — коротко приказал он. — Немцы идут сплошной цепью, растянулись на сорок километров. Связи между батальонами толком нет — мы им вчера все ретрансляторы срезали. Работаем по нашему классическому канону: «Заманивай, режь фланги, топи тылы».

Когда 10 февраля 1942 года немецкие цепочки в белых маскхалатах углубились в заснеженный лес, операция «Железный цеп» с первых же часов начала превращаться в кровавый хаос. «Лешие» не стали защищать леса. Они просто пропустили авангард СС вглубь лесов, а затем бесшумно замкнули кольцо за их спиной.

В районе Коростеня первый из немецких бронепоездов, призванный блокировать район, выскочил на заминированный участок. Подрыв был рассчитан с аптекарской точностью: с рельсов сошел не сам бронепоезд, а идущая впереди контрольная платформа и паровоз, мертво заблокировав бронесостав в узкой лесной выемке. А через пять минут из засады отработали расчеты с противотанковыми ружьями и бутылками КС. Ослепленный и лишенный хода бронепоезд превратился в стальную душегубку для эсэсовцев.

Карательные батальоны, продвигавшиеся по глубокому снегу, быстро теряли темп. Радиостанции в густом лесу глушились переносными помеховыми установками (одним из технических «подарков» Гридня), а связные на лыжах бесследно исчезали в сугробах — их снимали из Наганов с «Брамитами» задолго до того, как они добирались до соседних рот. Кроме того они постоянно нарывались на минные ловушки, где установленные мины МОН собирали обильную жатву с противника.

Уже к вечеру первого дня немецкие офицеры осознали кошмар ситуации: они не зажимали русские отряды в кольцо — это их самих растянули по лесу и резали по частям. Потери оказались просто ужасающими, к тому же «лесные призраки» обстреливали их из СВТ со снайперскими прицелами с дистанции в несколько сот метров и затем мгновенно уходили на лыжах. По глубокому снегу преследовать их было реально невозможно. Из строя также методично выбивался командный состав. Лейтенанты и капитаны СС падали в снег от снайперских пуль СВТ с оптикой, а лишенные управления солдаты в панике начинали палить по собственным соседним цепям, принимая своих же жандармов за «призраков». К исходу третьих суток операция «Железный цеп» окончательно захлебнулась в крови. В штаб в Житомире вернулись лишь разрозненные, деморализованные группы солдат. Из двух полков СС и четырех батальонов жандармерии безвозвратные потери составили более шестидесяти процентов личного состава, была потеряна вся бронетехника и два бронепоезда. Сам Гридень и его база просто небыли найдены, до них так и не дошли.

Шелленберг, лично руководивший операцией на месте, и сидевший у аппарата связи в Житомире, держал в дрожащей руке телефонную трубку. Из Берлина доносился срывающийся на ультразвук визг Гиммлера:

— Шелленберг! Где «Гридень»⁈ Вы очистили лес⁈

Шелленберг зажмурился и с трудом выдавил из себя слова, за которые его могли расстрелять прямо на месте:

— Рейхсфюрер… Операция провалена. «Гридня» так и не нашли, мы понесли огромные потери, а на выезде из Коростеня… они оставили для вас послание.

— Какое еще послание⁈ — зарычал Гиммлер.

— На обочине дороги стоит сгоревший кюбельваген одного из наших подразделений, — хрипло прошептал Шелленберг. — На его капоте нашим же штыком прибита фанерная табличка. На ней написано: «Генрих, не трать людей. Готовь чучело для себя. Места в моей землянке хватит всем, к тому же Рамму одному скучно. Гридень».

Житомир, штаб оперативной группы РСХА. Февраль 1942 года.

Вальтер Шелленберг стоял у окна, смотря на заснеженный двор особняка, куда один за другим въезжали грузовики с ранеными и деморализованными солдатами СС. Донесения с провалившейся операции «Железный цеп» лежали на столе, но Шелленберг даже не смотрел на них. Он слишком хорошо умел считать и анализировать.

Разгромить осадную артиллерию и аэродромы под Ленинградом в январе, отбросить группу армий «Центр» от Москвы на сто километров, а затем подчистую выкосить элитные полки «Мертвой головы» в житомирских болотах…

«Это конец, — холодно и трезво подумал Шелленберг. — Германия уже проиграла войну. Играть в долгую она не сможет, не хватит ресурсов, ни материальных, ни людских. Её союзники особой погоды не сделают, а ведь есть ещё и Англия с САСШ и остальными колониями бриттов, если даже один отряд элитных диверсантов творил летом и осенью такое, то что сделают несколько десятков таких отрядов уже в этом году. Прорыв блокады Ленинграда и разгром под Москвой ясно это показали. А когда весной эти дьяволы выбросят в наш тыл ещё с полсотни таких отрядов, Восточный фронт перестанет существовать».

В этот момент на столе снова зарычал телефон прямой связи с Берлином. Шелленберг не стал поднимать трубку. Он знал, что там. Гиммлер, загнаный Гитлером в угол и спасающий собственную шею, уже готовил приказ о назначении «виновного». И этим виновным должен был стать начальник VI отдела РСХА Вальтер Шелленберг — «за провал разведки и укрытие агентуры Гридня». Вопрос его ареста и расстрела в подвалах Принц-Альбрехт-штрассе был вопросом нескольких дней. Но у Шелленберга, в отличие от Мюллера, всегда был план «Б».

Москва. Лубянка.

Павел Анатольевич Судоплатов допрашивал очередного ценного «источника», когда в кабинет бесшумно вошел его заглавный оперативный сотрудник и положил на стол шифровку из глубокого подполья.

— От нашего «глухаря» из немецкой секции, Павел Анатольевич. Маркер персональной связи.

Судоплатов быстро развернул листок, пробежал глазами по строчкам, и его брови медленно поползли вверх.

«Объект „Венецианец“ (бригадефюрер СС Вальтер Шелленберг) просит срочной встречи и эвакуации. Находится в Житомире. В обмен на гарантии жизни и безопасности предлагает всю агентурную сеть VI отдела РСХА в Европе и Америке. Время на принятие решения — 24 часа».

Судоплатов поднял глаза на сотрудника. На его лице промелькнула острая, хищная улыбка: — Ничего себе… Вслед за шефом гестапо к нам собрался начальник всей внешней разведки Рейха. Они там в Берлине совсем посыпались.

Через двадцать минут Судоплатов уже был в кабинете Берии. Решение было принято мгновенно: Шелленберга брать. Никаких армейских групп — эвакуацию проводить через сеть Гридня, благо сам Шелленберг сидел прямо у него под боком, в Житомире.

Житомир. Ночь с 14 на 15 февраля 1942 года.