Страница 12 из 64
Я решила не терять времени даром и попросила горничную принести принадлежности для письма. Женщина неуверенно на меня посмотрела, но все же выполнила просьбу.
Передо мной поставили кроватный столик, на него положили несколько листов бумаги и… Рядышком с ними встала чернильница с торчащим из нее пером!
Я ошалело захлопала ресницами…
К такому подвигу я оказалась не готова. Смотрела на перо и не представляла, как правильно взять его в руки. Горничная вышла. И через некоторое время я все же решилась и взяла перо в руку, тут же оставив жирную кляксу на первом листе. Еще через некоторое время кляксы были уже везде. В том числе и на моих пальцах. Писать аккуратно никак не получалось, перо цеплялось, и неаккуратных пятен с каждым штрихом становилось все больше.
— Леди, ваши руки все еще слабы. Может, стоит записать позже? — вернувшаяся горничнаяа сразу заметила забрызганные листы.
Признаваться, что я просто не умею писать перьями, не собиралась, пусть думает, что ее предположение верно. Неровные, пляшущие буквы раздражали меня, я всегда щепетильно относилась к тому, чтобы все было идеально! Но исправить сейчас эту досадную неприятность я не могла.
Не дождавшись ответа, женщина тихонько ушла выполнять свою работу… И мне стало немного легче. Погрузившись в воссоздания сцен собственных снов-воспоминаний, я пыталась как можно подробнее записать все. Каждый фрагмент, каждая деталь в дальнейшем могла стать очень важной. Я записывала один, потом другой. А в памяти всплывали все новые и новые подробности, и я возвращалась к предыдущему, дополняя историю…
Голос горничной в какой-то момент застал меня врасплох, я так увлеклась, что не заметила, как она ко мне приблизилась:
— Леди, время обеда! Как вы себя чувствуете?
Служанка напугала меня, я вздрогнула, оставив еще одну большую кляксу. Незаметно для меня прошло полдня. А будь здесь привычная мне ручка, и все сны, все обрывки воспоминаний я записала бы за два часа.
Отвлеклась, прислушиваясь к собственным ощущениям, слабость отчетливо ощущалась, но все же была не критичной. И скорее это была усталость. Однако обедать в кровати я отказалась наотрез. Горничной мое решение не понравилось. Однако спорить со мной она не стала. Помогла одеть халат и добраться до гостиной, где для меня быстро накрыли стол.
С обедом я не затягивала. Аппетит, наконец, проснулся. Но и возвращаться снова в кровать ужасно не хотелось. И я потребовала:
— Принести письменные принадлежности сюда! Я посижу еще немного!
Горничная повиновалась, принесла бумагу и перо, хоть ей это и не нравилось. И я продолжила выполнение своей главной на данный момент задачи.
— Вы создаете истории? — от внезапно раздавшегося над головой заинтересованного мужского голоса я вздрогнула.
У стола стоял герцог. В руке у него был лист с моими записями…
В голосе мужчины не было ни единой агрессивной или недружелюбной нотки. А глаза смотрели с искренним участием и любопытством. Но мне все равно почему-то сделалось страшно. Снова откуда-то возник нелепый позыв вскочить и поклониться. И подавила я его не без труда. Но теперь я хотя бы догадывалась, что это не мои желания и я не схожу с ума. Это, скорее всего, просто память тела. Вроде бы так это называется.
Герцог терпеливо ждал моего ответа.
Наверное, я должна была предложить ему присесть. Но мне очень не хотелось, чтобы меня кто-то отрывал от работы. Я как раз более или менее приноровилась писать пером, и дело пошло на лад. А здесь герцог…
— Это не то, о чем вы подумали… — промямлила жалко, мечтая надавать себе оплеух и просто физически ощущая, насколько нелепо и двусмысленно это звучит. Стефания, соберись уже!.. — Я просто… Понимаете, я ничего толком вспомнить не могу, в голове какая-то каша из обрывков воспоминаний. Вот и решила попробовать их записать, чтобы потом попытаться структурировать хотя бы так…
Красивой формы брови герцога поползли куда-то на лоб. Не спрашивая разрешения, он рассеянно отодвинул для себя стул, найдя его спинку на ощупь, и почти упал на него:
— Очень интересно… — промямлил задумчиво, будто про себя, не отрывая взгляда от листа бумаги. Но потом поднял на меня острый, пронзительный взгляд: — А это тоже воспоминания? — И он зачитал с листа: — ' Илье было все интересно. Он хотел обследовать каждый уголок острова. Что, в общем-то, не шло вразрез с моими планами. Пусть развлекается. Но больше всего его манило то, что меня пугало: вершина в глубине острова. Илья попытался затащить меня на гору в самый первый день, мотивируя тем, что сверху открывается шикарный вид. Однако я сдалась, пройдя только половину пути. Кроссовки заскользили по узкой тропинке, с одной стороны которой зиял провал, и я с трудом удержала равновесие. А испугалась так, что сердце колотилось как сумасшедшее еще, наверное, полчаса. Пока я не вернулась обратно. После этого я твердо заявила супругу, что наверх больше не пойду…'
— Да, это тоже мне снилось, — призналась неохотно. — Мне кажется, что все, что я вижу сейчас во снах, когда-то пережила в реальности…
— Любопытно и интригующе!.. — уже с энтузиазмом прокомментировал мои слова мужчина и без спросу, наугад схватил второй лист, зачитав вслух: — «Родители долгое время противились моему желанию выйти замуж за Илью. Он казался им не самым лучшим кандидатом в мужья. Но я была уверена, что, слив наши предприятия после свадьбы, мы получим концерн, который оставит далеко позади всех конкурентов. И существующих, и потенциальных…» — Герцог поднял взгляд от листа на мое лицо и неожиданно веско заявил: — Зачем вы мне лжете? Это не может быть вашими воспоминаниями. Девицы не могут сами выбирать себе супругов. Да еще и наперекор воле родителей. А эти термины: слияние предприятий, концерн. Не знаю, что это значит, но это точно не может относиться к женским интересам.
Взгляд мужских глаз не давил. Но мне под ним было до крайности неуютно. Словно герцог застал меня за каким-то неприличным занятием. А теперь требовал объяснить, что я делала и зачем. Вот только объяснений у меня не было. Что я могла ему объяснить, если сама ни в чем не была уверена?
Не дождавшись от меня хотя бы какой-то осмысленной реакции, мужчина отложил в сторону исчерканные мной листы и вздохнул: