Страница 66 из 309
Глава 15. Про вокзал и про неожиданный казус с документами
Ну и что это такое? Я еще раз перечитал написанное на пластине и горестно вздохнул. Вот, блин, решил, называется, пошутить… на свою голову. Я покосился в сторону своих товарищей, которые упорно пытались придать своим лицам серьезное выражение, но удавалось им это с трудом, зато Батон даже не пытался этого сделать, а, упершись лбом в стенку, хлопал по ней лапой, вздрагивая от приступов хохота. Юморист, твою кису. Детишки, надо сказать, тоже в стороне не оставались. Эрнеста тактично прыскала в кулачок, а на собачьей морде Теодора было прямо написано: «Хоть пока смеяться не могу, но в глубине души корчусь в судорогах хохота», – точка и подпись. А вообще ничего смешного, ну подумаешь, не так поняли. Я еще раз пробежался глазами по документу.
Яр Крас – магфиг. Магфиг. Блин, я снова покосился на друзей и неожиданно как-то осознал, что от данного прозвища мне уже, похоже, не избавиться.
Так, стоп. Что за дурная привычка заскакивать вперед.
Итак, выход мы все-таки нашли и прямо там, где его предсказал известный вам персонаж. Точнее, выходом это назвать было трудновато, впрочем, как и входом: так, дыра, причем в прямом смысле. Несколько минут мы дружно с подозрением рассматривали данное отверстие примерно двухметрового диаметра со стенками из какого-то бледно-зеленого стекловидного вещества, потом так же дружно посмотрели друг на друга.
– Ну, и кто первый? – поинтересовался я.
Гном вопросительно посмотрел на Криса, Крис – на меня, потом мы все вместе уставились на Батона, который уже засунул свою голову в тоннель и что-то там вынюхивал. Кот покосился на нас и, явно заподозрив неладное, попытался ретироваться от отверстия, но, увы, поздно. Неумолимая рука Дорофеича, схватив кошака за шкирку, отправила его в разведывательный полет. Все замерли, прислушиваясь. Через пару минут где-то вдалеке раздался легкий «шлеп» с каким-то подозрительным причмокиванием, после чего до нас долетел возмущенный вопль Батона с огромными словами благодарности в адрес нашего бородатого запускателя.
– Ну можно сказать, проверили, – констатировал гном и принялся с кряхтеньем залезать в дыру.
Пару минут двигались на четвереньках, скользя по стекловидному покрытию, которое к тому же стало светиться бледным светом. Было несколько жутковато, зато Крису данное окружение неожиданно напомнило родное гнездо, о чем он и не преминул заявить. Бр-р-р, теперь я понимаю, почему Эльфира постоянно пытается сбежать. Матово-зеленые мерцающие стены, больше похожие на кишку неизвестного существа, по которой мы движемся прямо как… как… ладно, не буду сравнивать. К тому же Теодор постоянно ворчит, топорща шерсть на загривке, и Эрнесте то и дело приходится его успокаивать. Что учуял наш оборотень, к счастью, так и осталось загадкой, к тому же проход вскоре расширился, и мы оказались в такой маленькой пещерке, где и обнаружили Батона, интенсивно отчищавшего свою шерсть от какой-то липкой массы коричневого цвета. Я даже не стал вслух предполагать, что это такое, тем более что запах был соответствующе специфический, а посему, оставив все возможные высказывания на совести Дорофеича с Крисом, немного переместился в сторонку, деликатно отвернув нос. Однако дракон с гномом тоже проявили верх тактичности и дружно промолчали, только гном протянул коту баллон туалетного освежителя.
Надо заметить, что после того, как Генрих удружил с этим освежителем, гном, обнаружив данный препарат у меня в туалете, выбрызгал весь баллон, наслаждаясь его чудесно-химическими запахами. И мало того, что после этого его полдня из туалета вытащить не могли, так и мне еще с неделю приходилось задерживать дыхание, чтобы заглянуть в эту весьма полезную комнатушку (ага, вам хи-хи, а вы попробуйте посидеть в этом месте, заглотнув воздуха, точно перед глубоководным нырком), а по-маленькому так вообще до ближайших кустов бегал. Этот же старый токсикоман выклянчил у меня пару штук – для собственного, так сказать, применения – и теперь постоянно носил с собой. Так что с тех пор по резкому цветочному запаху всегда можно было отыскать направление последнего места гномьего «размышления над вселенскими проблемами».
Ладно, короче, путь из этой комнатки был один, но, надо сказать, более комфортный – этакий коридор, выложенный из тщательно подогнанных каменных блоков: никаких тебе больше зелено-склизких стен, нормальный тоннель, даже с освещением в виде коптящих факелов. Мы с гномом облегченно вздохнули и тут же дружно выдохнули, ибо присутствие Батона ощущалось вовсю. Но хуже всего приходилось нашему оборотню: судя по его виду (скачет на трех лапах, одной пытаясь прикрывать нос), удар по его обонянию наша киса наносит очень сильный.
Ну значится, топаем мы себе спокойненько, гном что-то рассуждает о кладке местных стен – видите ли, то ему шовчик толстоват, то раствор плохо выбран, а то вообще выпирает. Блин, на мой взгляд, так стены вообще идеальные, посмотрел бы он, как наши доблестные строители возводят, вот уж где шовчик выпирает. Ну идем, болтаем себе – и тут вдруг бах… дверца, обычная такая, деревянная, из плохо струганных досок. Я, значится, открываю ее, ничего не подозревая, делаю шаг, и…
На мгновение мне показалось, что я перенесся в свой родной мир, на какой-то вокзал, по крайней мере, ощущение было почти такое же. Большое светлое помещение со стеклянной крышей, очереди в кассу и стройные ряды разноцветных сидений, на которых сидели или полулежали пассажиры, ожидающие объявления своего поезда. И все-таки это не мой мир, я тихонько разочарованно вздохнул. Не, я, конечно, допускаю, что и у нас на вокзале может ведьма на метле пролетать, но что-то длинное мохнатое слюняво-ползающее – не, точно не может, если, конечно, за время моего отсутствия тут не жахнуло что-то страшно радиоактивно-мутагенное. Я бы так и стоял дальше, рассматривая снующий вокруг народ и заслоняя проход, но сильная мозолистая рука гнома ласково подтолкнула меня вперед.
– Ба, Перекресток, – сообщил мне Дорофеич, с удивлением глядя на мою коленопреклоненную форму стояния.