Страница 249 из 309
Итак, ситуация такова, что сегодня утром в академию заявилась некая группа высокопоставленных чиновников из мумевцев… мувавцев… мумув… Тьфу, короче, группа чиновников из МУМа (и не надо ржать, это просто Министерство Учебной Магии, хотя нет, все равно каждый раз улыбает), и прибыли они именно по мою душу. Не, я знаю, что мой предмет в каком-то смысле являлся блажью нашего ректора, который считал, что всяческое нормальное разумное существо должно хоть что-то уметь делать руками, а не только макушку ими чесать и в носу ковыряться. И мне известно, что у этого подхода противников хватало и некоторые из учителей смотрели на меня искоса. Да и то приснопамятное похищение детей популярности мне не добавило, хотя все обвинения, конечно, были сняты, а некие плюшки в виде грамот и медалек подкинуты… но осадочек, как говорится, все ж остался. Затем эта метка Ирен. Техномагов тут, мягко сказать, недолюбливают, а я умудрился обручиться с одной из них, одновременно являясь практически признанной парой представительницы древнего драконьего рода. С горем пополам (а также вот такенными ожогами и разрушенной придомовой территорией) щекотливая ситуация, конечно, разрешилась, но «осадка» явно прибавилось. И вот теперь до верхов кто-то донес, что я неожиданно обзавелся еще и некой генной аномалией, которая стремительно превращает меня в нечто непонятное, возможно дикое и опасное (но очень симпатишное, в этом я абсолютно уверен). Причем данная трансформация может бросить тень опять же на древний драконий род, ибо их дочь как бы к этому причастна. Вот такая санта-барбарическая катавасия в стенах элитарной академии или, как сказал небезызвестный товарищ Швондер: «Это какой-то позор». Видимо, в министерстве были вполне согласны с данным высказыванием, а посему решили ликвидировать трудовое обучение, причем прямо вместе с учителем. Ну точнее, меня не совсем ликвидировать, а вывести, навесить бирку и поместить в пробир… в общем, на опыты во благо межпространственной науки. Не, вы не подумайте, я за науку обеими руками и ногами, вот только жутко люблю быть, знаете ли, цельным организмом, а то по частям наслаждаться жизнью несколько трудновато, да и различные опыты как-то неважно на моем духовном здоровье отражаются. Посему я очень благодарен Гоймерычу и Генриху, которые, по словам ребят, несколько задержали прибывших, пытаясь убедить тех, что все под контролем и со всеми проблемами академия справится сама, а когда поняли, что это не получается, велели отыскать меня, предупредить, а в идеале сопроводить до поезда. Именно поэтому у всей честной компании оказались билеты (ну в смысле кто меня нашел, тот и должен был вручить), и когда Рейнера сообщила, что я направляюсь на вокзал, они решили отправиться со мной. Не, конечно, я рад, что ребята решили меня поддержать, и скупая слеза умиления ползет по моей плохо выбритой щеке, но множество проблем предвижу я в сем необдуманном поступке. Благо еще не все решились: у Аланы с Тео начинаются свадебные приготовления, а Рейнера, передав мне билет, унеслась к себе, дабы поговорить с родителями, у которых вроде бы есть знакомые генетики, и заодно попытаться связаться с сестрой. Умная девочка. Пожалуй, на данный момент техномаги моя единственная надежда, согласились бы еще помочь. Я вздохнул. Так, теперь Хранители… с этими вообще мало понятно – загадочные типы, однако понятно, что они прибыли с комиссией в качестве этакой группы захвата, коли я, конечно, вздумаю сопротивляться, но, с другой стороны, с златоклювым я ведь сталкивался куда раньше… странно. И еще эти в балахонах, последователи того самого… Блин, елки зеленые и японский городовой. Я резко сел, отчего сидевший за столиком Батон подпрыгнул на месте, едва не расплескав чай.
– Я что, задремал? – спросил я, окидывая взглядом столик со стоящими там бокалами в неизменных металлических подстаканниках и приютившейся у самого окна вазочки с парой одиноких печенюшек.
Батон в ответ молча кивнул и, сграбастав остатки печенья, захрустел ими с самым независимым видом.
– Так, – я быстро, но несколько нервно, влил в себя чай. – Батон, помнишь, что было в той записке?
Кот утвердительно дернул ухом и хлопнул невесть откуда взятой бумаженцией о стол. Я пододвинул ее к себе и, проведя пальцем по строчкам, остановил его в самом конце.
– Вот смотри: «Великий и ужасный Г. Х.»
Кот скосил глаза на листок, затем на меня, пожал плечами, как бы говоря «ну и что», и вновь усиленно заработал челюстями.
– Не понимаешь?
Батон отхлебнул чай и отрицательно покачал головой.
– Тогда, может, сходишь к ребятам и узнаешь имя учителя, что был их классником до меня.
В глазах кота зажегся интерес, он поставил бокал, промокнул рот салфеткой и выскочил из купе, вернувшись обратно буквально спустя пару минут.
– Гейлар Фарузен, мяу.
– Бинго! – довольно прищелкнул я пальцами, но заметив откровенное непонимание в очах кисы, пояснил: – Гейлар, точнее Гейлар Фарузен Лиур, он же Темный Властелин не большой, но очень темной империи, характер злобный, вредный, не женат. Так, Батон, ты что там пишешь?
Кот бросил на меня угрюмый взгляд поверх небольших круглых очков, поправил серенькую папку с зелеными тесемками, куда все это время что-то быстро записывал, и, сделав мне лапой «продолжайте, товарищ, не отвлекайтесь», вновь занес ручку над лежащим в ней листком.
– Ладно, тогда пиши дальше, так, что там… вредный, не женат… лысоват и вообще противный тип. Однако он был почти год классным руководителем моего нынешнего класса, отчего немножко поехал умом, в чем, собственно говоря, я его не виню. Сам наших детишек знаешь. Записал?
Батон с серьезным видом поставил точку и кивнул.
– Так вот, из-за своих злодеяний и благодаря вашему покорному слуге… – кот укоризненно посмотрел на меня поверх очков, поэтому пришлось спешно исправляться: – А также его любимому коту и их друзьям (Батон благосклонно кивнул и вновь зашкрябал по листу ручкой) данный индивид был повержен, обращен в мелкого грызуна и выслан в некое дальнее измерение, куда и Мерлин заглядывать боялся. Все верно?
Кот пробежался глазами по написанному, почесал ручкой за правым ухом и коротко кивнул.