Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 59 из 73

Глава 44

Семейное фото

Валя бежала по главной аллее, не замечая удивленных взглядов пионеров. Ее дыхание сбилось, но она упорно двигалась вперед, выискивая знакомую фигуру в сером пиджаке.

Туманского она нашла возле здания столовой. Он стоял, прислонившись к колонне, и задумчиво грыз спичку.

Увидев Валю, следователь на секунду замер, словно проверял зрение, а потом широко, по-отечески раскинул руки, расплываясь в той самой фирменной улыбке — грустной и насмешливой одновременно.

— Ааа, вот и наша дезертирша! — он шагнул навстречу, широко раскрыв объятия. — Я уж грешным делом подумал: все, променяла нашу высокую трагедию на семейную пастораль. Но нет! Преступная тяга к истине победила здоровый инстинкт самосохранения. — Он обнял Валю, прижал ее к себе. — Я уж думал объявлять всесоюзный розыск. «Пропала совесть следственной группы, особые приметы — глаза всегда мокрые».

Валя уткнулась лицом в лацкан пиджака начальника, пахнущий табаком и одеколоном «Шипр».

— Максим Николаевич… Максим… — всхлипнула она. — Я не смогла. Просто не смогла. Я вспомнила вашу рубашку. Сажа, зола… Я поняла, что вы нашли…

Туманский погладил ее по спине, успокаивая.

— Ну-ну, тише. Нашла время пятна на одежде разглядывать. Хотя, признаю, наблюдательность у тебя — профессиональная деформация. На самом деле я очень рад, что ты вернулась, Валюша. Без тебя наш квартет звучал бы фальшиво. А с мужем… с мужем разберемся. Главное — мы снова вместе.

Валя отстранилась, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

— А где Илья? Я его ищу уже полчаса. Телефон директора молчит, в корпусе его нет.

— Сам обыскался, — нахмурился Максим, и улыбка сползла с его лица. — Пропал наш герой. Ушел погулять к лесу и как сквозь землю провалился. Я думал, он тебя провожать пошел, но раз ты здесь…

— И Сергей тоже, — тревожно добавила Валя. — Он высадил меня у ворот и побежал искать Илью. Сказал, хочет поговорить «как мужчина с мужчиной». Я думала, они встретились… Просто я подумала, у Ильи пистолет…

Туманский напрягся. В его глазах мелькнул нехороший блеск.

— Его пистолет, кстати, у меня под замком. Он сегодня его не брал. Тем не менее это мне уже не нравится. Два мужика выясняют отношения где-то в кустах — полбеды. Но если в этом коктейле замешан наш третий фигурант…

Он огляделся по сторонам.

— Валя, давай в клуб. Быстро. Проверь там. А я — в административный корпус, к директору и к телефону. Если что — бегом ко мне.

— Поняла, — кивнула она и, не теряя времени, бросилась в сторону клуба, чувствуя, как сердце снова начинает отбивать тревожный ритм беды. Максим проводил ее взглядом и быстрым шагом направился к штабу.

* * *

Сергей, прижатый к полу ногой чемпиона, тихо постанывал от ужаса. Острие рапиры царапало нежную кожу шеи, и тонкая струйка крови уже стекала за воротник его несвежей рубашки. Зрачки у него были расширены, подбородок трясся.

Илья стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. Внешне он выглядел спокойным, хотя ситуация была патовая. Одно легкое движение — и этот именитый фехтовальщик проткнет сонную артерию несчастного парня. Зинчук видел его замешательство и чувствовал себя хозяином положения. При этом он был удивительным образом сосредоточен на оружии, которое держал в руке, и на поверженном Сергее; можно было подумать, что Зинчук сейчас проводит показательное занятие и поэтапно показывает, что следует делать после того, как противник оказался на полу.

— Это не ваше дело, — произнес он ровным и даже будничным голосом. — Мы бы справились сами. Жадность и самоуверенность надо наказывать, и мы знаем, как это делать. Но вы помешали. А теперь видите, как оно все обернулось…

Он свободной левой рукой медленно потянулся к внутреннему карману своей олимпийки.

— Я знаю, что вы тут искали. Тот самый компромат, которым покойный Джон посмел шантажировать очень достойного человека. Глупый был Джон. Он сделал ставку на свои детские комплексы и думал, это сработает и в отношении других. Но не рассчитал силы. За что и поплатился.

Зинчук достал плотный, скрученный в трубочку конверт.

—

Это

вы искали?

Он небрежно тряхнул конвертом, и на стол выпали фотография и пожелтевший от времени исписанный листок бумаги.

— Наверное, умираешь от любопытства узнать, что здесь? — Зинчук придвинул лист с текстом ближе к себе. — Все равно б не понял. Ты ж москаль, ни хрена не розумиешь на мове. Ладно, я переведу.

Он начал читать, частично переводя на русский и издевательски коверкая интонацию:

— «…Бьем мы червону сволочь, проклятых энкавэдэшников, в лесах под Дрогобычем. Кровь их льется рекой…» — Зинчук на секунду оторвался от текста, глянул на Илью. — Как романтично, правда? А вот дальше, самое пикантное: «…Как там мой сынку, мой храбрый Олесь? Растет ли он справжним воином? Учишь ли ты его ненавидеть москалей и жидов, чтоб, когда вырос, взял винтовку и продолжил дело отца за вильну Украину? Береги его, моя кохана жинка, он наша надия…»

Зинчук бросил письмо на стол. Взял фотографию, повернул ее к Илье.

— Любуйся.

На снимке, изрядно помятом и потрескавшемся, стоял крепкий мужчина в полевой форме УПА, с автоматом на груди. За его спиной, на горизонтальном брусе, висели тела людей с табличками на шеях. А на руках этот боец держал мальчика лет семи — вихрастого, улыбающегося, в такой же бандеровской кепке с трезубцем.

— Узнал малыша? — спросил Зинчук, любуясь снимком. — Это Олесь Николаевич Лыткив. Нынешний Первый секретарь обкома партии. Мой старый друг и приятель.

Илья молчал. Кровь стучала в висках. Вот оно что. Бомба. Доказательство, способное поставить крест на карьере хозяина области.

Зинчук чиркнул зажигалкой. Огонек лизнул край фотографии.

— Смотри внимательно, опер. Исторический момент.

Пламя жадно охватило снимок, затем перекинулось на письмо. Зинчук бросил горящие бумаги в массивную хрустальную пепельницу на столе.

— Все, — сказал он, когда огонь сожрал лица бандеровца и будущего секретаря, превратив их в черный пепел. — Нет больше компромата. Нет улики.

Он посмотрел на Илью торжествующе.

— Тебе никто не поверит, Воронов, в то, что ты сейчас видел. Хоть в газете «Правда» об этом напиши, хоть на Красной площади кричи.

Он посмотрел себе под ноги и надавил рапирой чуть сильнее. Сергей вскрикнул.