Страница 5 из 73
Глава 3
Терра нова
Никифор сел на стул напротив Туманского. Развалился свободно, закинул ногу на ногу. Руки сложил на коленях. Лицо спокойное, открытое. Человек, которому нечего скрывать.
— Трое пропавших, — начал он, не дожидаясь вопроса. — Чижов Андрей и Малык Богдан — из моего отряда. Третий, Костюк Ваня, из «Соколов», соседний отряд. Но они дружили, все время вместе.
Голос ровный, уверенный. Будто докладывал на планерке.
— Расскажите по порядку, — попросил Туманский. — Что они делали в тот день?
Никифор поднял руки, сцепил ладони на затылке.
— Обычный день. Подъем в семь, линейка в восемь. Потом завтрак. После завтрака у них было занятие по строевой подготовке. Я сам вел. Мальчишки активные, Чижов особенно. Малык тихоня, но за Чижовым тянется. Костюк постарше, он своим примером за собой ведет.
— Где они были после обеда?
— Послеобеденный отдых до трех. Потом кружки. Чижов и Малык записаны на авиамоделирование, Костюк — на туризм. Но на кружки они не пришли. Руководители отметили отсутствие.
— Вы искали их?
— Конечно. Сначала подумали, что на футбольном поле. Или на перекладине где-то задержались. Это бывает. Мальчишки есть мальчишки.
Никифор улыбнулся. Легко, почти отечески.
— Но и к ужину их не было. И вот это уже настораживало. Ужин пропустить — редкость. Я послал дежурного проверить спальню. Там никого.
— Что дальше?
— Проверка перед отбоем. В девять вечера. Их по-прежнему нет. Вот тогда я доложил директору. Тревожный звоночек. Ночь наступает, а дети неизвестно где.
Туманский записывал. Воронов стоял у окна, слушал молча. Валя сидела на стуле у стены, блокнот на коленях. Она смотрела на Никифора и не могла отвести от него взгляд.
Что-то было узнаваемое в его манере говорить. В том, как он держался. Нарочито уверенно. Подчеркнуто спокойно.
— Утром сообщили участковому, — продолжал Никифор. — Тодеренчук приехал быстро. Привел сотрудников, собаку. Начали прочесывать территорию. Потом лес вокруг, берег озера. Опрашивали детей из отряда.
— Что они говорили?
Никифор пожал плечами.
— Ничего конкретного. Видели их днем. Кто-то говорил, что они шептались о чем-то. Кто-то видел, как они шли по главной аллее после обеда. Но точно никто не помнит.
— Шептались о чем?
— Дети не слышали. Мальчишки всегда что-то затевают. Тайны, секреты. Это возраст.
Туманский оторвал взгляд от записей.
— Вы говорите, дети шептались. Мальчишки в этом возрасте обычно делятся тайнами с вожатым. Особенно с тем, кого уважают. Вам не показалось странным, что эти трое вдруг замкнулись?
Никифор встретил его взгляд. Не моргнул, хотя шпилька в его адрес была чувствительной.
— Не все дети одинаковые. Костюк из другого отряда, я за ним не так пристально слежу. А Чижов с Малыком… они всегда были самостоятельными. Не из тех, кто жалуется или спрашивает разрешения.
— Значит, вы их знаете хорошо?
— Конечно. Четвертый год работаю.
— Тогда вы могли бы предположить, куда они пошли. Исходя из характеров мальчишек, их интересов. Из того, чем они были увлечены.
Пауза затянулась. Никифор не торопился отвечать.
— Нет. Не могу сказать. Никаких версий.
Пауза затянулась. Туманский смотрел на Никифора. Никифор смотрел на Туманского.
Воронов повернулся от окна:
— Хорошо. А чисто гипотетически — куда они могли пойти?
Никифор перевел взгляд на оперативника.
— Вариантов много. Лес большой. Озеро рядом. Есть старое стрельбище километрах в трех отсюда…
— Да, стрельбище! — подхватил директор. — Для пацанов это вообще «терра нова»! Тянет их туда, как пчел на мед!
— Что же там такого интересного? — заинтересовался Туманский.
— Раньше мы туда часто водили детей, — ответил Никифор. — Там в самом деле место необычное. Песок, защитные валы, остатки движущихся мишеней, лебедки… Дети там копались, гильзы собирали.
— Но это уже все в прошлом! — снова вставил Шевчук. — Теперь туда ходить запрещено. Штаб военного округа не одобряет. Закрытая зона. Могут быть неразорвавшиеся снаряды.
— Ну, это они так говорят, — уточнил Никифор. — Но причина, наверное, в другом…
— Пацаны могли туда пойти? — спросил Туманский.
— Могли. Но это далеко. И страшно. Дети сами себе сказки напридумали про это стрельбище. Что там привидения фашистов, что скелеты из песка торчат. Что туда надо идти в безлунную ночь с фонариком. — Никифор усмехнулся. — Храбрецы находятся, конечно. Но не все.
Туманский записал.
— Чижов, Малык и Костюк — храбрецы? — спросила Валя.
Никифор задумался. Будто взвешивал ответ.
— Чижов — да. Костюк — тоже. Малык за ними тянется. Мог пойти за компанию.
— Вы проверяли стрельбище?
— Собака туда не повела. След терялся у озера.
Туманский посмотрел на Никифора.
— Понятно. Собака, значит, главный следователь в этом деле. А мы так, для красоты приехали. У нас еще будут к вам вопросы. А пока все.
Никифор встал. Поправил рубашку, вышел. Дверь закрылась за ним тихо.
Воронов обернулся к Туманскому:
— Слишком гладко.
Туманский смотрел на директора, словно хотел у него о чем-то спросить, да никак не решался.
— Да. Слишком.
— Ну а я здесь при чем? — пожал плечами директор. — Никифор рассказал все как было…
— При чем, при чем, — усмехнулся Туманский. — А кто еще? Дети пропали в вашем лагере, под вашим присмотром. Или вы думаете, Никифор за все отвечает, а вы просто для галочки директором числитесь?
Валя сидела неподвижно. Руки сжимали блокнот. Она ничего не записала. Только смотрела на дверь, за которой скрылся Никифор.
* * *
Директор разместил москвичей в специальном домике для особо важных гостей, стоящем среди сосен отдельно от основных корпусов, ближе к административному зданию. Когда Туманский и Воронов ушли осматривать спальный корпус, Валя осталась в своей комнате.
Комната маленькая, чистая. Железная кровать с больничным одеялом, тумбочка, стул, окно в сад. Валя села у окна. Стала смотреть на площадку перед корпусом. Начался футбольный матч. Два отряда были отмечены красными и синими повязками на рукавах. Вожатые стояли на краю поля, изредка покрикивали. Мяч летал от ворот к воротам, мальчишки орали, сбивались в кучу, падали на траву.