Страница 42 из 65
Варя стояла за высокой конторкой, заваленной формулярами. На ней было строгое темное платье с белым воротничком, волосы аккуратно убраны. Она была сосредоточена и серьезна. Совсем не та его домашняя, мягкая Варенька. Это была Варвара Ивановна, заведующая, человек на своем месте. К ней подошел худенький мальчик в очках, протянул список литературы. Варя внимательно пробежала по нему глазами, потом, чуть нахмурив брови, пошла вдоль стеллажей. Ее движения были точными, уверенными. Она легко ориентировалась в этом книжном море, доставая то одну, то другую книгу, ставя их на конторку перед мальчиком.
Никитин смотрел на нее, и его сердце сжималось от смеси нежности и острой, почти физической боли отчуждения. Он любил ее. Любил эту ее серьезность, эту строгую складку у губ, когда она была занята делом. Никитин вдруг с ужасающей ясностью понял, что видит перед собой не просто свою жену, а целую вселенную, которая еще вчера принадлежала ему, а сегодня отдалилась на огромное расстояние. Он стал здесь чужим. Случайным посетителем.
Она подняла глаза и наконец увидела его. Ни удивления, ни радости, ни гнева не отразилось на ее лице. Лишь тень усталости. Она кивнула, давая понять, что он может подойти.
Он пересек зал. Их разговор был таким же тихим и отстраненным, как и все вокруг.
— Ты как? — спросил он.
— Нормально, — ответила она, не отрываясь от карточек. — Работаю. А ты как?
— Тоже.
Пауза.
— Я убралась там, — сказала она, словно отчитываясь. — Цветы полила. Машенька в яслях. После работы заберу.
Они говорили о быте, о самых простых вещах, но за этими словами стояла бездна.
— Пригласишь на ужин? — спросил Никитин почти без всякой надежды.
Варя подняла на него глаза. Прямой, ясный, но очень далекий взгляд.
— Не надо, Аркадий. — В ее голосе не было злости. Только мягкая просьба. — Мне нужно побыть одной. Подумать. Пожалуйста…
Она снова опустила взгляд на формуляры.
— Извини. Сейчас очень много работы. Детям нужно подобрать книги на осенние каникулы.
Это был вежливый, но решительный отказ. Он понял, что больше ему здесь делать нечего. Не сказав ни слова, развернулся и пошел к выходу, чувствуя на спине ее спокойный, равнодушный взгляд. Скрипнула тяжелая дверь, и он снова оказался на холодной, неуютной улице, один.