Страница 41 из 87
Он подошел поближе, стал разглядывать статую в тобе, высеченной из камня. В ее потрепанный ремень была вставлена зубочистка, крохотная каменная деталь, идеальная копия.
Почти чрезмерно идеальная. Али пробирала дрожь, когда он изучал морщины на лице статуи и то, что, вероятно, было послеоспенным рубцом. Трепет охватил Али, его воображение металось.
«Найди девушку, – сказал он себе, – и выбирайся отсюда».
Он пошел дальше, держа в одной руке зульфикар, в другой – ханджар, единственными звуками здесь были хлопки пламени и его частое дыхание. Огненный свет зульфикара мигал на близких стенах, освещал замысловатые барельефы, изображающие таинственные фигуры и странных животных. Знаки, похожие на буквы, были абсолютно нечитаемые и представляли собой паутину линии и идеально ровные круги.
«Похоже, это творение рук человеческих». Али приблизил к стене свой зульфикар. В Бир-Набате множество скал и надгробий из песчаника были исписаны подобным же образом: давно умершие короли и охотники, остановленные в движении, забытые божества и молитвы на забытых языках. Но эти рисунки склонялись к устрашающему: гигантские морские змеи, пожирающие убегающих людей, рычащие быки с львиными головами среди груд костей.
Его манил конец коридора, светящийся вдалеке, еще один ряд перламутровых дверей. Али шагнул в дверь, хотя никак не мог справиться с ощущением, что его за ней ждет ловушка.
Как только он перешагнул через порог, в помещении, куда он вошел, зажглись десятки подвешенных плафонов, осветив громадную пещеру, размеры которой больше чем в два раза превосходили размеры тронного зала его отца.
И все это пространство было заполнено сокровищами.
Горы золотых монет, стеклянные бусины, груды заменяющих деньги раковин каури вокруг сундуков с драгоценностями, отливающими всеми цветами радуги: изумрудами, рубинами, сапфирами размером с кулак и больше. Нити жемчуга такой длины, что хватит опутать человека, животные, вырезанные из черного дерева и слоновой кости, латунные чаши с благовониями: ладаном, амброй и мускусом. Рулоны парчи, шелка и драгоценной камчатой ткани. Даже на стенах висели золотые панели, украшенные цветочным рисунком из нефрита и кораллов. Ничто из этого не было систематизировано, напротив – на земле среди ломаной мебели валялись расколотые вазы и ожерелья стоимостью в иное королевство. Несколько мраморных колонн обрушились, и расколотое каменное лицо бородатого человека лежало на полу, покрытое пылью. Словно какой-то гневливый и мстительный дух решил уничтожить останки человеческой цивилизации, которая когда-то называла это место своим домом, утащил их в море, наполнил похищенными сокровищами его перебитого народа.
Что, откровенно говоря… казалось возможным с учетом волшебного мира. Али не мог оторвать глаз от богатства вокруг него. Одна горсть этих драгоценностей может изменить жизни обитателей деревни, отважно приютившей его; несколько горстей могут дать кое-что и побольше. Безопасность. Надежность. Солдат. Способ бросить вызов тому мрачному будущему, которое уготовил для него отец.
«Способ облегчить ему решение – просто предать тебя казни». Али пошел дальше, не прикасаясь к драгоценностям.
Впереди был фруктовый сад увешанных драгоценностями деревьев и растущие из мраморного пола, упирающиеся в потолок стволы, оплетенные латунными лентами со вставками золотистых топазов. Их ветви гнулись к полу под весом фруктов и цветов в стекле, драгоценных камней. Птицы из золота, сидящие между ярко-зелеными листьями, замерли, насиживая кварцевые яйца, у них в резных клювах застыли коралловые червячки. В основании каждого дерева серебряный цоколь. Али подошел поближе и замер. На каждом цоколе – а их тут были десятки – лежало нечто, окутанное в погребальные одежды.
Тело. Некоторые саваны начали подгнивать, и под ними виднелись ржавые браслеты на запястных костях и потускневшие украшения на косах черных волос. А на одном из цоколей ближе к дальней стене лежало единственное тело без савана, дымчатый блеск ее коричневой кожи неопровержимо свидетельствовал о ее принадлежности к племени джиннов.
Али бросился к ней, облегченно вздохнул, когда увидел, что ее грудь все еще поднимается и опускается. Она определенно выглядела, как могла выглядеть дочь богатого губернатора гезири, который и обратился к нему за помощью. На ее шее сверкал тяжелый золотой воротник, медальоны из голубого лазурита с флористическими рисунками, янтарного цвета горный хрусталь и яркие рубины лежали во впадинке ее горла. Расшитое пурпурное платье с узором иката на ней было расстегнуто и обнажало розовый шелк нижнего белья, прилипшего к ее коже. Он отметил подкрашенные охрой губы и стилизованное изображение птицы – с распростертыми крыльями – на ее изящном лбу. Ее непокрытые длинные черные волосы в верхней своей части были сплетены в сложные косички вокруг золотых дисков, висевших в ее ушах.
– Абла, – тихонько позвал Али. – Это ты?
Ответа не последовало. Но Али был готов поклясться, что ее губы слегка шевельнулись, втянулись чуть-чуть.
– Абла? – Он потряс ее за плечо. – Ты жи…
Открылись веки, вспорхнули ресницы, и он увидел ее красивые серые глаза. Она лениво вытянула руку над головой, отчего платье раскрылось еще шире, и улыбнулась.
– Предполагается, что ты должен меня поцеловать.
Если бы она вскочила с цоколя и превратилась в одного из каменных солдат, стоявших в коридоре, Али удивился бы меньше.
– Что предполагается?
Она поднялась и села, ее длинные локоны упали ей на плечи полуночным водопадом.
– Что ты должен меня поцеловать, – продолжила поддразнивать его девушка. – Ты что – не читал этой истории.
Его щеки зарделись.
– Не читал… Я говорю, есть правила, которые запрещают такие вещи.
Она наклонила голову, словно изучая его.
– Ты откуда? Если бы я не знала, я бы сказала, что у тебя дэвабадский акцент, но это… – Ее глаза вдруг широко распахнулись. – Бог ты мой, так ты, значит, он и вправду? Ты…
– Ш-ш-ш. – Он поднес палец ко рту. – Давай познакомимся, когда вокруг не будет разлагающихся тел. Где то существо, которое тебя похитило?
Албу пробрала дрожь.
– Не знаю. Оно схватило меня, когда я собирала раковины, а теперь возвращается раз в день по утрам, кажется. Заставляет меня выпить какой-то отвратительный чай, отчего я засыпаю.