Страница 89 из 161
Нари почувствовала, как ее укладывают на груду бесконечно мягких подушек. Служанка принялась обмахивать ее опахалом из пальмовых листьев, а другая растянула балдахин, чтобы закрыть солнце.
– Не… не могу, – слабо сопротивлялась она.
Перед глазами все было как в тумане. Нари зевнула.
– Мне нужно найти Дару…
Зейнаб беспечно засмеялась.
– Уверена, отец с ним сам разберется.
Где-то на задворках сознания Нари обеспокоил самонадеянный смех Зейнаб. Тревожный звоночек силился пробиться через туман, окутавший ее мысли, пробудить ее от накатывающего забытья.
Ничего не вышло. Она откинула голову и закрыла глаза.
Нари вздрогнула и проснулась, когда что-то мокрое и холодное прижалось к ее лбу. Она открыла глаза и поморгала. Несмотря на тусклый свет, в комнате было темно. Она лежала на незнакомом диване, укрытая под грудь легким одеялом.
Дворец, вспомнила она. Пир. Вино, которым поила ее Зейнаб… странная тяжесть, сковавшая тело…
Она резко села. Поспешное движение отозвалось пульсирующей болью в голове. Нари поморщилась.
– Тс-с, все хорошо.
От темного угла отделилась тень. Это была женщина. Дэва с такими же темными, как у Нари, глазами и пепельной отметиной на лбу. Ее черные волосы были стянуты в тугой пучок, а лицо – исчерчено морщинками, оставленными в равной степени тяжелым трудом и возрастом. С дымящейся металлической чашкой в руках она приблизилась к Нари.
– Выпей, полегчает.
– Ничего не понимаю, – пробормотала Нари, потирая пульсирующий затылок. – Я обедала, а потом…
– Полагаю, расчет был на то, что ты напьешься, уснешь среди мясных блюд и опозоришься, – ласково сказала женщина. – Но тебе не о чем беспокоиться. Я пришла раньше, чем был нанесен непоправимый вред.
Что?
Нари оттолкнула чашку, внезапно расхотев принимать напитки из рук незнакомцев.
– Но зачем она… и кто
ты?
– поинтересовалась она в растерянности.
Добрая улыбка озарила лицо женщины.
– Низрин э-Киншур. Я была помощницей твоих матери и дяди. Я пришла, как только до меня дошли вести. Пришлось долго пробиваться через толпы празднующих на улицах. – Она сложила ладони и склонила голову. – Большая честь познакомиться с тобой, госпожа.
Мысли до сих пор путались у нее в голове, и Нари не знала, что сказать.
– Ясно, – выдавила она наконец.
Низрин указала на горячую чашку. От нее пахло чем-то горьким, что смахивало на маринованный имбирь.
– Это поможет, даю слово. Рецепт твоего дяди Рустама, завоевавший ему любовь и почтение всех гуляк Дэвабада. А что до первой части твоего вопроса… – Низрин перешла на шепот. – Я бы тебе рекомендовала не доверять принцессе. Ее мать Хацет всегда недолюбливала твое семейство.
«Но при чем тут я?» —
хотелось возразить Нари. Она не провела в Дэвабаде еще и дня. Неужели она уже успела нажить себе врагов во дворце?
Ход ее мыслей прервал стук в дверь. Нари подняла голову и увидела очень знакомого и
долгожданного
гостя.
– Ты проснулась, – Дара облегченно улыбнулся. – Ну наконец-то. Чувствуешь себя получше?
– Не сказала бы, – пожаловалась она.
Нари сделала глоток чая, поморщилась и отставила чашку на низкий зеркальный столик. Когда Дара подошел ближе, она смахнула несколько прилипших к лицу прядей. Она могла себе представить, на что была сейчас похожа.
– Как долго я спала?
– Со вчерашнего дня.
Дара присел рядом. Он выглядел хорошо отдохнувшим. Он принял ванну, побрился и переоделся в длинный хвойно-зеленый плащ, оттеняющий его изумрудные глаза. На нем были новые сапоги, и она заметила седельную суму, которую он поставил на землю.
Она еще раз посмотрела и на верхнюю одежду, и на сапоги. Нари сузила глаза.
– Ты куда-то собрался?
Улыбка сползла с его лица.
– Госпожа Низрин, – попросил он, поворачиваясь к женщине. – Прости, но не могла бы ты оставить нас наедине на минутку?
Назрин выгнула черную бровь.
– Неужто в твое время, Афшин, порядки были настолько иные, что тебя оставили бы наедине с незамужней Дэвой?
Он положил руку на сердце.
– Клянусь, я с самыми чистыми намерениями. – Он улыбнулся ей с той чертовщинкой, от которой у Нари замирало сердце. – Пожалуйста.
Даже Низрин оказалась не в силах устоять перед обаянием прекрасного воина. Ее лицо разгладилось, а щеки порозовели.
–
На одну минуту
, Афшин, – вздохнула она, поднимаясь на ноги. – А я пойду, проверю, как идут работы по восстановлению лазарета. Хотелось бы как можно скорее начать обучение.
Обучение?
У Нари с удвоенной силой застучало в висках. Она надеялась получить в Дэвабаде короткую передышку после их изнурительного путешествия. Она обессиленно кивнула.
– Только, бану Нахида… – Низрин задержалась у двери и оглянулась с беспокойством в черных глазах. – Пожалуйста, будьте осторожны с Кахтани, – посоветовала она мягко. – Со всеми, кто не нашего племени.
Она ушла, закрыв за собой дверь.
Дара повернулся к Нари:
– Она мне нравится.
– Кто бы сомневался, – ответила Нари и снова кивнула на его сапоги и сумку. – Расскажи, почему ты одет, как будто собираешься в дорогу?
Он вздохнул.
– Я отправляюсь на поиски ифритов.
Нари уставилась на него.
– У тебя поехала крыша. Ты вернулся в родные пенаты и сошел с ума.
Дара помотал головой.
– В рассказе Кахтани о твоем рождении и ифритах что-то не сходится, Нари. И время, и эти чары, меняющие твою внешность… мозаика не складывается.
– Какая разница? Дара, мы живы. Это все, что имеет значение!
– Нет, не все, – не согласился он. – Нари, а что, если… что, если есть правда в словах Аэшмы о твоей матери?
Нари разинула рот.
– Ты пропустил мимо ушей слова короля о том, что с ней случилось?
– А если он врет?
Она всплеснула руками.
– Ради всего святого, Дара! Ты просто ищешь повод никому не доверять! Ради чего? Ради того, чтобы отправиться в очередное сомнительное приключение?
– Оно не сомнительное, – тихо произнес Дара. – Я не сказал Кахтани всей правды о Хайзуре.
Нари похолодела.
– В смысле?
– Хайзур не освобождал меня. Он
нашел