Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 24 из 161

Ханно бросил на Анаса сердитый взгляд, а потом бережно вынул руку малыша из пеленок и повернул запястьем к свету. Маленькое синее родимое пятно, как чернильный след от ручки, темнело на нежной коже.

– Да. И рассказ совпадает с рассказом матери. Это он.

Ханно кивнул на девочку в углу.

– Но мы не оставим ее здесь с этим монстром.

Анас посмотрел на лицедея.

– Я и не думал этого делать.

Али не мог прийти в себя от произошедшего.

– Ребенок… Часто такое происходит?

Анас горько вздохнул.

– Слишком часто. Среди шафитов рождаемость всегда была более высокой, чем среди чистой крови: подарок и проклятие от наших предков по человеческой линии, – он жестом обвел рассыпанные по полу сокровища. – Это доходное предприятие, ему уже не первый век. Таких детей, как этот мальчик, в Дэвабаде, наверное, тысячи. Их воспитывают как чистокровных, и они понятия не имеют о своих корнях.

– Но шафиты, их родители… почему они не могут пожаловаться королю?

–

Пожаловаться королю?

– повторил за ним Ханно с сардонической интонацией. – Господи, ты что, впервые в жизни вышел за ворота родительского особняка, мальчик? Шафиты не жалуются королям. Они приходят к нам – только мы можем им помочь.

Али отвел взгляд.

– Я не знал.

– Вспомни про этот день, когда в следующий раз начнешь допрашивать меня о «Танзиме», – добавил Анас таким ледяным тоном, какого Али никогда от него не слышал. – Мы делаем все, что в наших силах, чтобы защитить свой народ.

Ханно вдруг нахмурился. Он посмотрел на деньги на полу, взял поудобнее спящего ребенка и поднялся с места.

– Что-то не так. Тюран не оставил бы нас здесь и с деньгами, и с ребенком.

Он потянулся к ручке двери, которая вела в таверну, и тут же с криком отпрянул. По воздуху распространился запах обожженной плоти.

– Эта скотина наложила на дверь заклятие!

От его вскрика младенец проснулся и заплакал. Вскочив, Али присоединился к Ханно у выхода. Только бы он ошибался.

Али поднес ладонь к самой поверхности деревянной двери. Увы, Ханно был прав: дверь искрила магией. К счастью, Али обучался в Цитадели, а Дэвы всегда доставляли гвардии столько неприятностей, что снятию чар, которые они накладывали на свои дома и лавки, кадетов обучали с малолетства. Он закрыл глаза и пробормотал первое заклинание, которое пришло в голову. Дверь распахнулась.

В таверне было пусто.

Покидали ее в спешке. Повсюду стояли недопитые кубки, от забытых трубок шел дым, шахматные фигуры рассыпались по столу, за которым играли женщины. Но Тюран не забыл притушить лампы, и таверна была погружена во тьму. Только луна светила сквозь потрепанные занавески.

У Али за спиной выругался Ханно, а Анас стал нашептывать защитную молитву. Али потянулся за припрятанным зульфикаром – медная сабля с раздвоенным острием всегда была при нем, – но остановился. Легендарное оружие Гезири в руке молодого Аяанле выдало бы его с головой. Крадучись, он пересек таверну и, стараясь оставаться незамеченным, выглянул из-за занавески.

За окном поджидала Королевская гвардия.

Али затаил дыхание. Дюжина солдат, практически с каждым из которых он был знаком лично, бесшумно выстроились в шеренгу от улицы до таверны. Медь зульфикаров и копий мерцала в лунном свете. Гвардейцы продолжали прибывать – Али видел тени, надвигающиеся со стороны мидана.

Он сделал шаг назад. Его обуял не сравнимый ни с чем в жизни ужас. Али повернулся к остальным:

– Нам нужно уходить. – Он сам удивился спокойствию в своем голосе, когда паника в груди нарастала с каждой секундой. – Там гвардейцы.

Анас побледнел.

– Мы сможем выбраться к укрытию? – спросил он Ханно.

Лицедей укачивал плачущего ребенка.

– Придется постараться… Но с ребенком на руках будет непросто.

Али озирался вокруг, лихорадочно соображая. На глаза ему попался медный поднос, забытый шафитской девочкой, которая теперь жалась к Анасу, вцепившись в его руку. Он пересек таверну и схватил с подноса кубок абрикосового ликера.

– Это поможет?

Анас пришел в ужас.

– Ты вконец рехнулся?

Но Ханно кивнул:

– Вполне.

Он придержал заходящегося плачем малыша, пока Али неловко пытался влить жидкость ему в рот. Он чувствовал на себе взгляд лицедея.

– Что ты сделал с дверью? – спросил он строго. – Ты из Королевской гвардии, верно? Ты один из тех ребятишек, которых запирают в Цитадели до их первого четверть века?

Али помедлил.

Я не просто один из них.

– Но сейчас я здесь с вами, верно?

– Положим, что так.

Ханно опытными движениями перепеленал малыша. Ребенок наконец-то замолчал, и Ханно обнажил свой тальвар, лезвие которого было длиной с его руку.

– Уйдем с черного хода, – сказал он и кивнул на красную штору. – Ничего личного, но пойдешь первым.

У Али пересохло во рту, но он кивнул. Что ему оставалось? Он отдернул штору и вышел в темный коридор.

Перед ним открылся лабиринт кладовых комнат. Штабеля винных бочек упирались под самый потолок, ящики с ворсистыми луковицами были составлены в башни, помещение пропахло переспелыми фруктами. Стены кое-где были недостроены, всюду валялись сломанные столы и изодранная мягкая мебель. Здесь было где спрятаться, но Али не видел, как отсюда выйти.

Идеальное место для облавы

. Он моргнул. Глаза перестало жечь. Видимо, кончилось действие зелья. Впрочем, это было уже неважно: Али вырос с этими ребятами, они узнали бы его и с чужими глазами.

Кто-то потянул его за кафтан. Девочка подняла дрожащую руку и указала на дверной проем, зияющий в самом конце коридора.

– Выход там, – прошелестела она, глядя на него круглыми как блюдца глазами.

Али улыбнулся и шепнул в ответ:

– Спасибо.

Они двинулись в сторону дальней кладовой. Там, в отдалении, Али разглядел полоску лунного света на полу: дверь. И, к сожалению, больше ничего. В помещении не видно было ни зги, но, судя по расстоянию до двери, оно было огромным. Али проскользнул внутрь. Он слышал, как громко стучало его сердце.

Но он слышал и что-то еще.

Тихий вздох – и что-то просвистело у него перед лицом, оцарапав нос и оставив после себя запах железа. Али обернулся на крик девочки, но не мог ничего разобрать – глаза еще не привыкли к темноте.

– Отпустите ее! – крикнул Анас.

К черту секретность.

Али обнажил зульфикар. Рукоять согрела ему ладони.

Гори, –

мысленно скомандовал он.