Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 155 из 161

свой

народ. Дэвов убивают, вешают на дворцовых стенах только за то, что они смеют требовать правосудия для своего соплеменника, за одну

просьбу

. Дэвов забирают из их родных домов, допрашивают и пытают. Мы лишились королевского покровительства, наш сектор стоит без охраны, и половину наших лавок на базаре уже разграбили. – У нее дрогнул голос. – Буквально сегодня я слышала, как шафиты стащили нашу девушку с паланкина и изнасиловали толпой, пока королевские гвардейцы стояли и праздно смотрели.

Кровь отлила у Нари от лица.

– Мне… очень жаль. Я понятия не имела.

Низрин села напротив нее на скамейку.

– Так

послушай

меня, Нари. Кахтани не твои друзья. Так каждый раз происходит. Кто-то из нас делает один неверный шаг – или даже

думает

о том, чтобы сделать неверный шаг, и сотни расплачиваются за ослушание.

Дверь в хаммам распахнулась. Ворвался солдат-Гезири.

Низрин вскочила на ноги и закрыла Нари от посторонних глаз.

– Ты что, позабыл о приличиях?

Солдат положил руку на зульфикар.

– Подстилка Бича их не заслуживает.

Подстилка Бича?

От этих слов Нари стало так гадко, что у нее затряслись руки, и Низрин пришлось помогать ей одеваться. Она натянула на Нари просторное льняное платье и подвязала ее шаровары.

Низрин накинула на ее влажные волосы свою черную чадру.

– Прошу тебя, – взмолилась она на дивастийском. – Ты осталась у нас одна. Забудь на время про свое горе. Забудь про наш разговор. Скажи королю то, что он хочет услышать, только добейся помилования.

Солдат нетерпеливо схватил ее за запястье и потащил на выход. Назрин не отставала.

– Бану Нари, пожалуйста! Ты же знаешь, что он любил тебя. Он бы не хотел, чтобы ты отказалась…

Солдат захлопнул дверь у нее перед носом.

Он потащил Нари через сад. Погода стояла скверная: серые облака пачкали небо, порывистый ледяной ветер хлестал ее брызгами дождя по лицу. Она потуже закуталась в чадру и задрожала, мечтая раствориться в ней.

По скользкой от дождя террасе они вышли к небольшой деревянной беседке, примостившейся между густым травяным огородиком и старым раскидистым нимом. Король был один. Такой же невозмутимый, как и всегда. Его черный кафтан и яркий тюрбан ни капельки не намокли.

Несмотря на указания Низрин, Нари не поклонилась. Она расправила плечи и посмотрела королю прямо в глаза.

Он отпустил солдата.

– Бану Нахида, – поздоровался он спокойно и указал на скамейку напротив. – Не желаешь присесть?

Она села, подавив желание отодвинуться на самый дальний от него краешек скамейки. Все это время он не сводил с нее глаз.

– Выглядишь лучше, чем в нашу последнюю встречу, – заметил он невзначай.

Нари дернулась. Она очень смутно помнила прибытие короля на корабль и то, как обрушилось на нее второй волной действие его Сулеймановой печати, пока солдаты оттаскивали ее от праха Дары, а она кричала и вырывалась.

Нари хотела как можно быстрее положить конец этой беседе и уйти от него подальше – как можно быстрее.

– Мне ничего неизвестно, – выпалила она. – Мне неизвестно, кто ему помогал, мне неизвестно…

– Я тебе верю, – остановил ее Гасан. Нари ответила на это удивленным взглядом, и он продолжал: – Мне это, в общем-то, безразлично, но если хочешь знать, я тебе верю.

Нари теребила в руках полу чадры.

– Тогда что вам нужно?

– Понять, чего от тебя ждать. – Гасан развел руками. – Двадцать один солдат мертв, улицы моего города полыхают огнем. А все потому, что один проклятый Афшин, повинуясь, как я понимаю, сиюминутному приступу идиотизма, решил похитить тебя и моего сына и бежать из Дэвабада. До меня дошли на диво несхожие описания того, как все это происходило, – продолжил он. – И я выбрал следующее.

Она выгнула одну бровь.

– Вы

выбрали?

– Выбрал, – ответил он. – Я верю, что двое подвыпивших мужчин сцепились в глупой драке из-за женщины. И один из этих мужчин, затаивший обиду на поражение в войне и наполовину выживший из ума в рабстве, сорвался. Я думаю, он решил забрать то, что причитается ему по праву, силой. – Он выразительно посмотрел на нее. – И еще я думаю, тебе невероятно повезло, что мой сын, пострадавший чуть ранее в поединке, лежал в лазарете и услышал твои крики.

– Все случилось совсем не так, – жарко возразила Нари. – Дара никогда бы…

Король отмел ее возражения.

– Он был агрессивным детищем древнего и дикого мира. Кто из нас может понять, что именно толкнуло его на такую выходку? Украсть тебя из твоей кровати, как нецивилизованный варвар из дэвастанской глуши? Конечно, ты пошла с ним – молодая, до смерти перепуганная девушка, месяцами находившаяся под его влиянием.

Обычно Нари хорошо удавалось держать свои эмоции в узде, но если Гасан думал, что она согласится выставить Дару каким-то дикарем и насильником перед всем честным народом, а себя – беспомощной жертвой, он сошел с ума.

К тому же не только у него были рычаги давления.

– В вашей увлекательной истории не нашлось места эпизоду, когда ваш сын стал одержим маридом и использовал печать Сулеймана?

– Ализейд никогда не был одержим маридом, – сказал Гасан с непоколебимой уверенностью в голосе. – Какое нелепое предположение! Маридов не видели уже тысячи лет. Ализейд не падал в озеро. Он запутался в корабельных снастях, выбрался обратно на палубу и поверг Афшина. Героический поступок. – Король помолчал и скривил губы в горькой усмешке, и впервые за все время его голос дрогнул. – Он всегда мастерски обращался с оружием.

Нари покачала головой.

– Все было не так. Есть свидетели. Никто не поверит…

– Это куда правдоподобнее, чем то, что у Манижи была дочь, о которой никто не знал, спрятанная в далеком уголке мира людей. Девушка, которая всем своим видом кричит о человеческом происхождении… напомни, как это вышло? Ах да: чары, меняющие твой облик. – Король сложил длинные пальцы домиком. – Однако эта сказочка прекрасно прижилась.

Это откровение застало ее врасплох. То-то она заподозрила неладное, когда король с такой легкостью признал ее происхождение, хотя даже она в нем тогда сомневалась.

– Но это правда, – возразила она. – Вы сами приняли меня за Манижу, когда впервые увидели меня.

Гасан кивнул.