Страница 137 из 161
Дараявахауш повернулся к Али:
– Что же с тобой случилось?
Али ощетинился.
– Что ты имеешь в виду?
Афшин посмотрел на его живот.
– Травма? Болезнь? У тебя изменилась походка.
Али опешил и не нашел что ответить.
Мунтадир сверкнул глазами. Несмотря на их ссору, он отчаянно заступался за брата, когда ответил:
– Не слишком ли пристально ты наблюдаешь за моим братом, Афшин?
Дараявахауш только пожал плечами:
– Ты не воин, эмир, так что тебе этого не понять. Но брат у тебя воин. И воин превосходный. – Он подмигнул Али. – Расправь плечи, сынок, и убери руку от раны. Ты же не хочешь, чтобы твои враги заметили твои слабости?
И снова Мунтадир опередил Али с ответом.
– Уверяю тебя, он уже поправился. Бану Нахида ежедневно проводит время у его постели. Она очень к нему привязана.
Афшин сверкнул глазами, и Али, не желая расставаться ни со своей головой, ни с Нари, быстро вставил:
– Уверен, она одинаково привязана ко всем своим пациентам.
Мунтадир не обращал на него внимания.
– Как раз по поводу бану Нахиды я и хотел с тобой поговорить. – Он посмотрел на Джамшида. – Кажется, в Зариаспе освободилась должность губернатора? Я краем уха слышал, как твой отец говорил об этом.
Джамшид смутился, но ответил:
– Вроде да.
Мунтадир кивнул.
– Завидная должность. Щедрый оклад. В живописном регионе Дэвастана. Обязанностей немного. – Он глотнул вина. – Думаю, ты отлично подойдешь на это место, Дараявахауш. Когда мы вчера обсуждали свадьбу, бану Нахида выразила беспокойство за твое будущее и…
– Что? – Опасная ухмылка сползла с лица Афшина.
– Твое будущее, Афшин. Нари хочет щедро вознаградить тебя за твою преданность.
– Зариаспа не Дэвабад, – отрезал Дараявахауш. – И потом, какая свадьба? Ей еще нет и четверти века. Закон запрещает…
Мунтадир взмахнул рукой, обрывая его возражения.
– Она пришла вчера и внесла свое собственное предложение. – Он улыбнулся с нетипичным для него злорадным огоньком в глазах. – Видимо, ей неймется.
Он потянул последнее слово, наделяя его порядочной дозой вульгарности, и Дараявахауш захрустел суставами. Али машинально потянулся к зульфикару, но оружия не было – его припрятали слуги Хансады.
К счастью, Афшин остался сидеть на месте. Но движения его пальцев привлекли внимание Али, и он вздрогнул. Рабское кольцо Афшина… светилось? Он прищурился. Было похоже на то. От изумруда шло едва заметное сияние, как будто лампа из закопченного стекла не пропускала яркий свет.
Афшин ничего не замечал.
– Я поддерживаю бану Нахиду во всех начинаниях, – произнес он таким ледяным тоном, на который не должен быть способен живой джинн. – Даже в самых возмутительных. Так что с меня причитаются поздравления.
Мунтадир открыл рот, но, к счастью, именно в этот момент вернулась Хансада.
Она присела на краешек дивана рядом с Мунтадиром и обвила изящной рукой его плечи.
– Любимый, опять вы деловыми разговорами портите этот дивный вечер? – Она погладила его шею. – Вы все такие хмурые. Ваше безразличие обижает моих девочек.
– Прости нас, госпожа, – вмешался Афшин. – Мы обсуждали свадьбу эмира. Ты ведь приглашена?
Мунтадир начал распаляться, но если Дараявахауш надеялся разжечь ссору двух ревнивых любовников, то он явно недооценил преданность его куртизанки.
Она очаровательно улыбнулась.
– Разумеется. Я буду танцевать с его женой. – Она уселась Мунтадиру на колени, не сводя острого взгляда с Дараявахауша. – Возможно, дам ей пару советов о том, как лучше его ублажить.
Атмосфера накалялась. Али напрягся, но Афшин ничего не ответил. Он только сделал глубокий вдох и схватился за голову, как будто его настигла внезапная мигрень.
Хансада изобразила беспокойство.
– Тебе нездоровится, Афшин? Если ты переутомился, я предоставлю тебе комнату, где ты можешь отдохнуть. Кто-нибудь с удовольствием составит тебе компанию, – добавила она с ледяной улыбкой. – Твой типаж весьма очевиден.
Она зашла слишком далеко – и Мунтадир тоже. Дараявахауш переключил все внимание на нее. Его зеленые глаза засверкали, и он обнажил зубы в каком-то зверином оскале.
– Виноват, госпожа, я отвлекся, – сказал он. – Но какая дивная картина. Ты, видимо, часто об этом фантазируешь. И в таких очаровательных деталях… вплоть до маленького домика в Агниванше. Из… красного песчаника? – уточнил он, и Хансада побледнела. – На берегах Чамбала
[39]
[Река в Индии.]
… качели для двоих с видом на реку…
Куртизанка ахнула и выпрямилась.
– Откуда… ты об этом знаешь?
Дараявахауш не сводил с нее глаз.
– Силы Создателя… как
сильно
ты этого хочешь… Ты бы даже согласилась убежать с ним и бросить это прекрасное место и все его богатства. Все равно ты не думаешь, что он стал бы хорошим королем… не лучше ли сбежать, вместе состариться, читая стихи и распивая вино?
– Что за чертовщину ты сейчас несешь? – сорвался Мунтадир, а Хансада вскочила с его колен со слезами стыда на глазах.
Афшин перевел яркоглазый взгляд на эмира.
– Это ее желания, эмир Мунтадир, – невозмутимо ответил он. – Не то чтобы ты их разделял. О нет…
Он замолчал, подался ближе, внимательно разглядывая лицо Мунтадира. Его губы расплылись в восторженной улыбке.
– Оказывается, очень даже
наоборот.
– Он перевел взгляд с Мунтадира на Джамшида и расхохотался. – А вот
это
уже интересно…
Мунтадир вскочил с дивана.
Али в ту же секунду встал у него на пути.
Пусть его брат и не воспитывался в Цитадели, но в какой-то момент своей жизни кто-то, очевидно, научил его драться. Удар угодил Али прямо в подбородок и как есть сбил его с ног.
Али тяжело приземлился, и стол, на котором стояли их напитки, с треском поломался. Музыканты сбились с ритма и остановились, и какая-то танцовщица закричала. Несколько посетителей повскакивали на ноги. Толпа была в шоке.
Двое стражников прохаживались вдоль края крыши, и Али заметил, как один из них потянулся за своим зульфикаром.
Ну конечно.
Со стороны должно было казаться, будто эмир Дэвабада сознательно ударил своего младшего брата по лицу. Но Али был их будущим каидом и офицером Королевской гвардии, так что стражники сомневались, на чью сторону им нужно встать. Если бы на месте Али оказался кто угодно другой, его бы оттащили от эмира прежде, чем он успеет дать отпор. Это они и должны были делать