Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 47 из 50

Метод профессора Макарова давал нам время, а КГБ в этот самый момент обеспечивал логистику из ФРГ того, что закрепит результат. Я смотрел на ребенка, фиксируя сухой, прагматичный остаток проведенной операции. Алешка был моей главной победой. Ради этого ровного дыхания я пошел на риски. Цена, которую я платил сейчас — потеря дома, имени и биографии, — признавалась мной оправданной. Я осторожно, кончиками пальцев коснулся его теплой руки. Развернулся и вышел.

Лена уже ждала меня в спальне.

Как жена офицера, она умела читать факты без лишних пояснений. Лена видела проездные документы. Она видела новый паспорт. Она прекрасно понимала, что означает смена установочных данных в сочетании с экстренными ночными сборами и отсутствием обратного билета. Статус глубокого прикрытия.

Она посмотрела на меня. В ее глазах не было слез, обреченности или паники. Там была ясность человека, оценивающего диспозицию.

— Я знала, что ты найдешь выход, — произнесла она негромко.

Без патетики, просто констатируя факт.

— Когда система казалась бетонной стеной, я верила, что ты ее пройдешь. И ты прошел. Ты вытащил Алешку.

— Твоя вера спасла меня, — я ответил прямо, признавая ее роль.

Я подошел вплотную. Настало время обозначить векторы.

— Правила меняются. Моя командировка — это ДЗК. Долгосрочная. Возвращение в Москву исключено. Для всех соседей, знакомых и матери я нахожусь на закрытом объекте. Никакой связи не будет. Кураторы из Комитета обеспечат вас всем: спецпаек, квартира, сохранение оклада. Лекарства для Алешки будут доставляться спецкурьером ПГУ раз в месяц, строго по графику.

Лена кивнула. Инструкция была принята.

— Когда мы сможем приехать?

— Как только Алешка пройдет первый годовой курс вальпроатов и неврология покажет устойчивую ремиссию. Примерно через полтора года. Комитет подготовит вам новые документы и переправит по моему маршруту.

Я взял ее за плечи.

— Кабул — это транзит. Жить там с семьей опасно. Дальше нас ждет зарубежная работа по линии резидентуры. Смена стран, смена легенд. Наш дом больше не в Москве.

— Это не имеет значения, — ровно ответила Лена, глядя мне в глаза. — Дом там, где мы втроем. Мы приедем, как только сын будет готов.

В этих коротких фразах была вся суть ее характера. Только принятие задачи и готовность ее выполнить.

Мы вышли в прихожую. Я надел пальто, проверил паспорт во внутреннем кармане и поднял тяжелый чемодан. Мы коротко, крепко обнялись.

— Напиши, как только разрешат, Витя, — сказала она, отстраняясь.

Щелкнул замок. Я вышел на лестничную клетку. Шаги гулко отдавались в бетонном пролете подъезда, пока я спускался вниз, в морозную московскую ночь, где меня уже ждала неприметная дежурная «Волга».

Холодный воздух ударил в лицо, как только я вышел из подъезда. Автомобиль с выключенными фарами неприметно стоял у заснеженной детской площадки. Водитель молча забрал чемодан и глухо захлопнул крышку багажника. Я сел на заднее сиденье, ощутив привычный запах холодной автомобильной кожи. Двигатель ровно заурчал, машина плавно выехала со двора. За окном мелькали пустые заснеженные проспекты ночной Москвы. Водитель уверенно держал руль, направляясь к закрытому объекту в Ясенево. Город быстро скрывался за плотной белой пеленой зимней метели. Операция «Зеркало» завершилась. Впереди был Кабул.