Страница 41 из 50
Он идеально синхронизировал темп своей речи с моим пульсом. Я сознательно отключил Черепа. Я позволил своему сознанию плыть по течению этого звука.
Физиологические изменения наступили через полторы минуты. Сначала ушло периферическое зрение. Кабинет, полки с книгами, лицо профессора — все растворилось в серой дымке. Остался только яркий блик на полированном дереве.
Затем пришла тяжесть. Теплая тяжесть в ногах, которая медленно поднималась к животу. Звук метронома парадоксальным образом исчез, но его ритм теперь пульсировал прямо в коре головного мозга. Воля начала атрофироваться. Возникло комфортное, обманчивое желание подчиниться.
Это была слепая зона. То самое состояние, в которое Болтон вогнал меня на Чистопрудном бульваре.
— Ваши веки тяжелеют, — голос Макарова звучал уже не снаружи, а внутри моей головы. — Вы не можете пошевелить руками. Вы полностью открыты. Передайте мне пакет.
Команда прозвучала. Вектор атаки сформирован.
Мозг, убаюканный трансом, был готов отдать приказ мышцам на подчинение.
Я резко сжал кулак в кармане пальто.
Острие булавки пробило кожу на подушечке указательного пальца и ушло в мясо почти на пару миллиметров.
Вспышка острой, пронзительной боли ударила по нервной системе подобно разряду тока. Адреналин выбросился в кровь мгновенно.
Серая пелена перед глазами разорвалась. Блик снова стал просто отражением лампы. В уши ударил стук метронома. Я резко выпрямился в кресле, мышцы были напряжены, дыхание контролируемое. Транс разрушился за долю секунды.
Я достал руку из кармана. На кончике пальца набухала темная капля крови.
Макаров остановил маятник метронома и включил верхний свет. Прищурился, глядя на меня.
— Пульс? — коротко спросил он.
— Нормализуется.
— Скорость реакции менее секунды, — профессор удовлетворенно кивнул. — Защитный механизм отработал хорошо. Боль разрушила навязанный ритм. Проверка пройдена.
Я промокнул палец носовым платком. Боль все еще пульсировала, но это была правильная, отрезвляющая боль.
— Запомните главное, Виктор, — Макаров оперся руками о стол, глядя на меня со всей серьезностью ученого, знающего природу человеческих слабостей. — Ни свет, ни ритм, ни тембр голоса не являются настоящим оружием гипнотизера. Это лишь инструменты доставки. Настоящее оружие американца — это ваш собственный страх. Страх за жизнь сына, страх перед системой, страх провала. Гипноз работает только там, где есть пробоина в базовой безопасности.
Он указал на мою грудь.
— Завтра, когда вы выйдете на станцию, вы должны быть пусты. Вы идете туда не как жертва, идущая на сделку с дьяволом. Вы идете туда как офицер контрразведки, выполняющий задачу. Лишите Болтона точки опоры — и его магия превратится в дешевый фокус.
— Принято, — я встал и застегнул пальто.
Кровь на пальце свернулась. Булавка ждала своего часа в кармане.
Я коротко кивнул профессору и направился к выходу.