Страница 14 из 50
Глава 5
«Первый этап»
Явочная квартира располагалась на четвертом этаже старого сталинского дома в Сивцевом Вражке. Квартира была «слепой», без соседей по лестничной клетке, и использовалась для встреч с ценной агентурой из числа академической интеллигенции.
Я сидел на продавленном кожаном диване, глядя на циферблат наручных часов. В коридоре тихо, в дверь постучали. Я посмотрел в глазок и открыл дверь.
Старший научный сотрудник Сергей Сергеевич Стариков вошел в комнату. Снял шапку, стряхнул снег с воротника пальто. Кандидат экономических наук, специалист по западным рынкам. Опытный агент с псевдонимом «Маяк».
Раньше мы задействовали его исключительно для аналитики. Он оценивал экономические тенденции. Но сегодня его статус менялся.
— Добрый вечер, Виктор, — негромко поздоровался научный сотрудник, усаживаясь в кресло напротив.
Он потер озябшие руки.
— Признаться, удивлен срочностью вызова. Я только на прошлой неделе передал вам справку по инфляционным рискам.
— Сегодня мы говорим не о справках, Сергей Сергеевич, — я пододвинул к нему заваренную чашку чая. — Ваша фамилия в списках приглашенных на рождественский прием в посольство США. В Спасо-Хаус.
Стариков кивнул, обхватив чашку длинными пальцами.
— Да, прислали официальное приглашение. От имени их нового атташе по культуре, господина Болтона. Обычный протокольный раут.
— Этот раут и этот господин Болтон представляют для нас оперативный интерес, — ровным голосом произнес я. — Вам нужно не просто сходить.
Стариков замер. Оперативная задача выходила за рамки его привычной аналитической работы.
— Что я должен сделать?
— Привлечь его внимание. Естественно и ненавязчиво, — я достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги и положил на край стола. — Болтон ищет подходы к людям, обладающим инсайдом. На приеме не лезьте в центр толпы. Вы должны выглядеть как интеллектуал, обремененный сложной, непубличной работой. Когда он сам инициирует светскую беседу, вы выдадите ему дозированную информацию.
Я постучал пальцем по листу.
— Вы упомянете, что сейчас перегружены работой в закрытой аналитической группе, которая оценивает потенциал будущих экономических реформ.
Стариков кивнул, просчитывая сценарий разговора.
— Что именно я должен сказать о реформах?
— Ничего конкретного. Ваша позиция в разговоре — легкая обеспокоенность консервативного ученого темпами этой надвигающейся модернизации.
Научный сотрудник внимательно посмотрел на меня. Он был достаточно умен, чтобы понять: я даю ему тезисы дезинформации. Но задавать лишних вопросов Стариков не стал — многолетний опыт работы с Комитетом приучил его к дисциплине.
— Значит, реформы, — задумчиво повторил Стариков. — Болтон захочет подробностей. Цифры, отрасли.
— Свернете разговор, сославшись на неуместность темы для праздничного приема. Оставите его с ощущением, что вы знаете нечто важное, но не готовы обсуждать это на ходу.
Я откинулся на спинку дивана.
— Ваша задача, Сергей Сергеевич, — просто закинуть наживку. Заставить его мозг работать. Если вы всё сделаете правильно, Болтон сам найдет способ пригласить вас на приватный обед или закрытую встречу. Как только получите это приглашение — сразу докладываете мне. Инструктаж перед личной встречей будет отдельным.
Стариков несколько раз молча кивнул. Взял лист со стола, быстро пробежал глазами по опорным тезисам и терминам, запоминая их.
— Сценарий ясен, Виктор. Я постараюсь, но задача для меня необычная.
Мы согласовали порядок связи на случай непредвиденных обстоятельств, после чего научный сотрудник покинул квартиру.
Я прошел на кухню, вымыл обе чашки, протер стол и подлокотники кресел влажной ветошью, уничтожая следы пребывания. Я запер явочную квартиру и направился домой.
В нашей квартире Лена занималась привычным ритуалом. На кухонном столе, застеленном старым одеялом, стоял тяжелый утюг. Рядом — розетка с пожелтевшим пластиковым корпусом и эмалированная миска с водой. Лена работала методично: разложить рукав, накрыть влажной марлей, провести с нажимом. Струйка пара, резкий запах перегретой ткани. Воротничок, манжеты, спина. Ни одного лишнего движения.
Алексей сидел в деревянном манеже. Перед ним лежали пластиковые кольца пирамидки. Лена, отставив утюг на подставку, попыталась вложить ему в руку красное кольцо. Сын отвернулся, капризно потянув к ней левую руку. Правая оставалась прижатой к телу, кисть была сжата в плотный кулак.
— Весь вечер только левой работает, — Лена устало поправила волосы тыльной стороной ладони. — Правой как будто ленится. Тонус, наверное. Завтра скажу педиатру в нашей поликлинике, пусть посмотрит.
Я подошел к манежу и осторожно взял сына за правую руку. Большой палец был плотно спрятан внутрь ладони. В 1984 году районный врач назовет это «возрастными особенностями» и пропишет электрофорез.
Лена повесила рубашку на плечики. На столе появились чугунная сковорода и макароны. Мы ели молча, под мерный шум радиоточки. Из комнаты снова донесся раздраженный, требовательный плач — Алексей опять не смог скоординировать движения.
— Злится, что кубик не может удержать, — Лена вздохнула и поднялась, вытирая руки полотенцем. — Пойду укладывать.
Через полчаса квартира погрузилась в полумрак. Мы легли. Сын сопел в кроватке, но сон его был прерывистым. За следующие три часа он просыпался несколько раз — вскрикивал резко, на одной ноте, и затихал только на руках у Лены.
Теперь она спала, прижавшись щекой к подушке. В слабом свете уличного фонаря её лицо казалось уставшим. Я лежал, глядя в темный потолок, и слушал каждый шорох из манежа. Сознание фиксировало факты: асимметрия движений, спастическое положение кисти, нетипичный плач. Это не было обычным капризом.
Я закрыл глаза, вслушиваясь в неровное дыхание сына.
Следующие дни до двадцать пятого декабря прошли в режиме плотного оперативного ожидания. Рождественский прием в Спасо-Хаус был рубежной точкой. До этого момента форсировать события не имело смысла. Моя рутина сводилась к изучению сводок, подготовке текущих документов.
Утром двадцать шестого декабря, придя в кабинет, я получил долгожданную справку Второго главного управления КГБ СССР. Сухая оперативная выжимка по итогам вчерашнего рождественского приема посольства США в Спасо-Хаус.
Я зажег настольную лампу, отодвинул в сторону пустую чайную чашку и открыл первую страницу.