Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 3 из 58

— Зови старшего смены и дежурного врача. Живо.

Через минуту в коридоре вытянулся заспанный прапорщик и хмурый капитан медицинской службы.

— Слушайте, — сказал я тихо, но так, что оба подобрались. — Обоих срочно в спецмедблок, в санпропускник. Полная дезактивация. Утром я приду и буду с ними работать, так что до утра они должны быть в сознании.

Выйдя из здания ИВС, я поежился от сырого, пронизывающего ветра. Возвращаться домой не было никакого смысла — на часах половина пятого, скоро рассвет. Батурин требует доклад с самого утра.

Оперативный опыт Черепа говорил: никаких привидений в уральской тайге не бывает. Как не бывает и диких зверей, внезапно и по своей воле лишенных базового инстинкта самосохранения. Любой мистике, любой чертовщине всегда есть либо физическое, либо уголовное объяснение. Третьего не дано.

Идти к Батурину с докладом, в котором фигурируют «черные извивающиеся тени» и «светящиеся лужи», — это прямой путь на психиатрическую экспертизу. Мне нужны были факты. Железная, неоспоримая физика процесса, способная перевести бред перепуганных караульных на сухой язык протокола.

Поэтому из изолятора я поехал не в отдел. Сел в холодную, пропахшую бензином и сыростью служебную «Волгу», до упора вытянул подсос, заводя остывший двигатель, и направился прямиком к Громову.

Александр Николаевич вставал рано — старая, неискоренимая привычка человека, отдавшего жизнь утренним сменам на реакторах, где цена ошибки измерялась периодами полураспада. Когда я въехал во двор его ведомственной пятиэтажки, город еще спал.

Я поднялся на третий этаж и коротко нажал на кнопку звонка. Дверь открылась почти сразу, словно хозяин ждал меня. Громов, в накинутой поверх фланелевой рубашки плотной шерстяной кофте, молча впустил меня в прихожую. Он оценивающе мазнул взглядом по моему мятому, влажному плащу, по серому от бессонницы лицу, и, не задавая лишних вопросов, кивнул в сторону кухни.

Там пахло старым деревом, крепким табаком и озоном — на подоконнике тихо гудел ионизатор. Пока на плите закипал пузатый эмалированный чайник, я сел за стол, закурил и коротко, без эмоций, выложил ему картину ночного происшествия на третьем периметре «Кедра-14». Я передал всё: от асимметричной морды кабана до синего свечения и танцующих теней, заставивших бойцов побросать оружие.

Громов слушал внимательно, не перебивая. Его узловатые, покрытые пигментными пятнами пальцы механически протирали стекла роговых очков куском мягкой ткани.

— Никакой мистики, Виктор, — скрипучим, абсолютно спокойным голосом произнес он, когда я замолчал. Он водрузил очки на переносицу и посмотрел на меня так, словно читал лекцию первокурснику. — Чистая, незамутненная радиобиология и физика высоких энергий. Твой кабан — не мистическое чудовище и не оживший мертвец. Это классическое, терминальное поражение центральной нервной системы изотопами или мощным направленным нейтронным потоком.

Ученый снял чайник с огня и плеснул крутой кипяток в заварочный чайник, где уже лежала щедрая горсть крупнолистового черного чая.

— Радиация в таких дозах буквально выжигает миндалевидное тело мозга, — продолжил Громов. — Это та самая зона, которая отвечает за формирование эмоций, страха и агрессии. Животное превращается в биологический автомат. Двигательные функции остаются, сердце бьется, а инстинкты полностью стерты. Он не чувствует боли, не чувствует опасности. Асимметрия морды, вылезшая шерсть, слепота — прямое следствие локального некроза тканей от запредельных доз. Этот зверь уже мертв, просто его тело об этом еще не знает.

— А свечение? — я стряхнул пепел в массивную хрустальную пепельницу. — Бойцы клянутся матерью, что лужи под ногами зверя светились синим, а в воздухе над периметром летали черные тени. И дозиметры не просто трещали, они срывались в сплошной визг.

— Эффект Вавилова-Черенкова, — Громов разлил по чашкам крепчайший, черный как деготь чай и придвинул одну ко мне. — Базовая физика. Это свечение возникает, когда заряженные частицы движутся сквозь прозрачную среду — в данном случае воду в лужах или плотную взвесь дождя — со скоростью, превышающей фазовую скорость света в этой среде. Это верный маркер того, что там, на периметре, произошел колоссальный по своей мощности локальный выброс активности.

Громов сделал глоток, не морщась от кипятка.

— А что касается теней… — ученый усмехнулся одними губами, и в этой усмешке не было ни капли веселья. — Ионизирующие частицы, прошивая пространство, воздействуют напрямую на стекловидное тело глаза и зрительный нерв. Возникают так называемые фосфены — мощные визуальные искажения, вспышки, слепые пятна. Плюс сильнейшая ионизация влажного воздуха, отсюда резкий запах озона и привкус меди во рту, о которых ты упомянул. Мозг твоих перепуганных срочников запаниковал. Он взял эти оптические помехи, помножил их на первобытный ужас и дорисовал монстров.

Картина сложилась. Мистика испарилась, оставив после себя лишь голую физику, колоссальный фон на грунте и зияющую прореху в периметре.

Поблагодарив Александра Николаевича, я вышел на улицу. Воздух казался ледяным. Я сел в «Волгу» и вдавил педаль газа, направляясь в отдел КГБ.

Для тех, кто присоединился к истории только сейчас: это третья книга цикла «Опер КГБ СССР». Чтобы сюжетные повороты и мотивация героев были понятны, рекомендую начать с первой части —

#545634