Страница 43 из 59
Он повернулся к своему адъютанту — молодому, коротко стриженому капитану, который стоял у дверей в зал.
— Гусев, ко мне.
Опер подбежал, вытянувшись во фрунт.
Заварзин посмотрел на часы. 08:35.
— Пиши. Шифротелеграмма. Срочность — «Вне очереди». Кому: Москва, Центр. Копия — Славскому.
Заварзин сделал паузу, чеканя каждое слово:
— «Объект БН-800 выведен на минимально контролируемый уровень. Интеграция с системой автоматизированного управления „Симбиоз“ прошла в штатном режиме. Показатели стабильны. Аномалий нет».
Опер быстро строчил в блокноте.
— Зашифровать только лично, — добавил Заварзин. — И бегом на узел связи. Отправлять немедленно. Давай, сынок. Жми. Ты сейчас историю телеграфируешь.
— Есть, товарищ полковник! — Гусев развернулся через левое плечо и буквально выбежал из БЩУ.
Серов, окончательно придя в себя, поправил пиджак и кивнул мне.
— Пошли, Витя. Теперь моя очередь кланяться начальству.
Мы вышли из шумного зала управления в тихий, прохладный коридор, где располагался кабинет спецсвязи. Серов сел за стол и снял тяжелую трубку аппарата «Кавказ».
Соединение с дежурным коммутатором Лубянки прошло мгновенно.
— Зуев, — раздался в трубке хриплый, уставший голос полковника. Видимо, на Лубянке тоже не спали эту ночь.
— Докладывает Серов, — голос Юрия Петровича зазвенел металлом, как и положено при докладе наверх. — Товарищ полковник. Операция «Симбиоз» перешла в активную фазу. Комплекс в строю. Система управления штатная. Полет нормальный.
На том конце провода повисла пауза. Слышно было, как Зуев шумно выдохнул — точно так же, как десять минут назад выдохнул сам Серов.
— Потерь нет? — спросил Зуев.
— Никак нет. Железо работает, мозги думают. Группа внедрения отработала на пять с плюсом. Все показатели в зеленой зоне.
— Добро, Юра. — В голосе Зуева впервые за долгое время промелькнула теплота. — Молодцы. Передай группе мою личную благодарность.
Серов повесил трубку и посмотрел на меня.
Я достал сигарету. Курить хотелось невыносимо. Щелкнул зажигалкой, глядя на дрожащий огонек. Глубоко затянулся, чувствуя, как никотин бьет по напряженным нервам.
В этот момент мне вспомнились глаза Нудельмана, когда он стирал с доски расчеты, предрекавшие системе «белый шум».
Я затушил сигарету в пепельнице.