Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 27 из 59

Глава 9

«Утрата секретоносителя»

В кабинете полковника Зуева окна были зашторены, несмотря на яркий полдень. Полковник сидел во главе массивного стола. По бокам — подполковник Серов и двое офицеров. Один — начальник отдела по объектам ВПК, другой — неизвестный мне, в безупречном гражданском костюме, с той неуловимой печатью «заграничности», которую всегда носили сотрудники ПГУ.

— Начинайте, — кивнул Зуев полковнику.

— По результатам испытаний прототипа ОГАС на базе завода «Салют»…

Полковник открыл папку.

— Программа была запущена в тестовом режиме на контуре энергоснабжения сборочных цехов. Результаты… уникальные. Система сама перераспределила пиковые нагрузки. Мы сэкономили 18% электроэнергии за сутки, не снижая темпов производства.

— Сбои? — коротко спросил Зуев.

— Ни единого. Программа видит «узкие места» в сети раньше, чем срабатывают предохранители. Группа разработчиков справилась с задачей блестяще. На объекте им останется только адаптировать ПО под масштаб реактора. Основное ядро работает как часы.

Зуев удовлетворенно кивнул и повернулся к человеку в гражданском.

— Что у нас по внешнему контуру?

Представитель ПГУ заговорил тихо, но весомо:

— Нашему источнику за океаном поставлена задача. Американцы готовят обновление для своей системы SCADA. Там есть модули, которых нам пока не хватает для полной автоматизации.

Он посмотрел на часы, словно сверяя время с Нью-Йорком.

— «Посылка» будет у нас через 14–30 дней. Маршрут через Вену уже отработан.

— Добро, — Зуев постучал пальцами по столу. — Этого времени достаточно, чтобы внедрить основную оболочку. А когда придет «обновление» — наши ребята накатают его уже на работающий реактор.

Теперь настала очередь Серова.

— Юрий Петрович, готовность объекта?

— Свердловск-46 докладывает: Блок БН-800 готов к физическому пуску. Главный инженер провел все необходимые работы. Тестирование систем защиты завершено. Реактор «вылизан», ждет только нашу команду и ваше программное обеспечение.

Серов продолжил после паузы.

— Сначала запускаем реактор на минимальную мощность, затем внедряем ОГАС.

Зуев добавил:

— План утвержден. Операция согласована на самом верху, лично товарищем Андроповым.

В кабинете повисла тишина. Одно только имя Андропова придавало совещанию статус государственной тайны высшего уровня. Ставки были слишком высоки.

— Ланцев, — Зуев посмотрел на меня тяжелым взглядом. — Что по людям?

— Докладываю о результатах проверки группы внедрения. Проведены оперативные мероприятия, включая опрос с использованием полиграфа.

Я сделал паузу, вспоминая графики Волкова.

— Прямых угроз безопасности не выявлено. Связей с иностранными спецслужбами не обнаружено. Группа к выполнению задачи готова.

Я встретился глазами с Зуевым и добавил:

— Однако отдельные сотрудники, в частности ведущий архитектор Волков, имеют психологические особенности, требующие контроля. Беру этот вопрос на личное сопровождение.

Зуев едва заметно кивнул. Он понял. Я не стал топить Волкова, но и не дал гарантию. Я взял риск на себя.

Полковник медленно поднялся. Мы все встали следом. Зуев подошел к карте и широким жестом обвел Уральский регион.

— Посмотрите сюда, товарищи. Здесь — стальное сердце Родины. Уралвагонзавод, Челябинский тракторный, Магнитка. Сотни предприятий оборонки и металлургии.

Голос Зуева стал жестким, пропитанным фанатичной государственной убежденностью.

— Сейчас мы работаем вслепую. Приписки, воровство, неэффективность. Центр не видит реальной картины.

Он повернулся к нам.

— Запуск БН-800 и грамотное распределение энергии через ОГАС позволят перейти стране на новый этап эволюции. Это не просто лампочка Ильича. Это цифровой контроль.

Зуев сжал кулак.

— КГБ будет иметь полную картину работы ОПК. Мы будем видеть каждый киловатт, потраченный на каждом станке. Мы будем докладывать Политбюро о всех недостатках работы предприятий на Урале в режиме реального времени.

Это была мечта о кибернетическом социализме. О системе, где порядок гарантирован не только страхом, но и математикой.

Зуев верил в это. И я, глядя на него, тоже хотел верить.

— Всё, — полковник вернулся к столу. — Время разговоров закончилось.

Он посмотрел на меня.

— Готовьтесь к командировке. Спецборт с Чкаловского. Вылет завтра утром.

Вечер перед отлетом в квартире на Проспекте Мира был наполнен тишиной. Но не той, что давит на уши, а той, что звенит натянутой струной. На широкой двуспальной кровати лежал раскрытый чемодан. Он походил на пасть зверя, которого нужно накормить, чтобы он позволил мне уйти.

Лена колдовала. Иначе я не мог назвать то, что она делала. Это были не просто сборы. Это был ритуал. Древняя женская магия, которой не учат в разведшколах, но которой владеет каждая жена офицера на генетическом уровне.

Она укладывала вещи слоями, плотно, без единого зазора.

— Свитер, — она разгладила шерстяную ткань ладонями, словно передавая ей свое тепло. — Там ветра с озера, Витя. Продувает до костей.

— Лен, — я попытался возразить, стоя в дверном проеме. — Я еду в город, а не в тайгу. Там гостиница, отопление.

Она не слушала. Поверх свитера легла стопка накрахмаленных рубашек. Белых, хрустящих. Каждая пуговица проверена, каждая складка отпарена.

Затем — шерстяные носки. Колючие, грубые, связанные еще ее мамой.

— Носки на ночь. Пол в гостиницах холодный.

Я подошел и положил руку ей на плечо, останавливая ее движения.

— Лена, перестань. У Заварзина склады ломятся. Если мне что-то понадобится, Воронин достанет хоть черта лысого, хоть тулуп из овчины. У них там полное обеспечение.

Она подняла на меня глаза. В них стояли слезы, но она не дала им пролиться.

— У Заварзина — казенное, — тихо, но твердо сказала она. — А это — домашнее. Казенное греет тело, Витя. А домашнее греет душу.

Она убрала мою руку и продолжила.

В боковой карман легла аптечка.

— Аспирин, анальгин, стрептоцид. Вот здесь — «Звездочка», если нос заложит. А тут, в марле — горчичники.

— Горчичники? — я усмехнулся. — Лен, я сотрудник КГБ, а не школьник.

— Ты мужчина, а мужчины болеют как дети.

Она аккуратно завернула банку малинового варенья в свежий номер «Известий» и плотно устроила ее между рубашками.

— Это от простуды. И… просто к чаю.