Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 19 из 59

— Проходите, Илья Исаакович.

— Я к Пете… — начал он громко. — Мы сегодня тригонометрию разбираем.

— Петя ждет, — подыграл я.

Мы прошли в кабинет.

Нудельман сразу же сбросил с себя роль «репетитора». Он метнулся к столу, дрожащими от холода (или возбуждения?) руками достал из мокрого портфеля пухлую папку.

— Я закончил, Виктор Сергеевич. Я всё пересчитал. Трижды!

Его глаза лихорадочно блестели в свете зеленой лампы.

— Садитесь. Рассказывайте.

Нудельман сел и начал раскладывать листы на сукне стола.

— Смотрите. Вот матрица Волкова.

Он ткнул пальцем в график, где красная линия резко уходила вверх, пересекаясь с черной синусоидой.

— Я наложил его психотип. И знаете, что получилось? Резонанс!

Математик говорил быстро, убедительно.

— Волков — это идеальный проводник. У него вектор тщеславия зашкаливает. Он латентный диссидент, Виктор Сергеевич!

— Факты, Илья. Мне нужны факты, а не эпитеты.

— Вот факты! — он сунул мне под нос лист с расчетами. — Смотрите на коэффициенты лояльности! В критической ситуации он выберет не «инструкцию», а «импровизацию». Вероятность — 98,4 процента!

Я взял лист. Всмотрелся в цифры.

Нудельман продолжал, понизив голос до шепота:

— Он считает себя умнее системы. Он захочет показать американцам, что русский инженер может выжать из их железа больше, чем они сами. Он отключит блокировки. Не со зла. Из гордыни. И тогда… — он сделал паузу, — тогда система станет уязвимой.

Я молчал, разглядывая графики.

Внутри меня работал холодный аналитический механизм.

Сходилось ли это с моими наблюдениями? Абсолютно.

Волков — пижон. Западник. Человек, который морщится от вида советской сантехники и с придыханием говорит о «Вестингаузе».

Я вспомнил его взгляд, когда он смотрел на синий контейнер. Взгляд хищника, увидевшего добычу. Он не хочет просто адаптировать код. Он хочет владеть им. И, возможно, не просто владеть.

Волков часто ездил в командировки. Франция, Вена… Кто знает, с кем он там пил кофе? Может, он уже давно на крючке? Или сам ищет покупателя на свои таланты?

— Значит, Волков… — произнес я задумчиво, выпуская струю дыма.

— Он опасен, Виктор Сергеевич! — подхватил Нудельман. — Цифры кричат об этом! Уберите его, и риск катастрофы упадет до статистической погрешности!

Я посмотрел на математика поверх дыма сигареты. Он был убедителен. Слишком убедителен. В его глазах читалась какая-то отчаянная мольба: «Поверь мне! Это он! Это всё Волков!»

Моя интуиция шевельнулась. Нудельман так старательно лепит из Волкова главного злодея… Зачем? Чтобы выслужиться? Чтобы показать свою полезность? Или чтобы отвести взгляд от чего-то другого?

«Ты подгоняешь решение под ответ, Илья, — подумал я. — Ты нашел удобную жертву. И ты знаешь, что я, как чекист, с радостью заглотну эту наживку. Ведь „интеллигент-предатель“ — это наш любимый типаж».

Но вслух я сказал другое.

— Хорошая работа, Илья Исаакович.

Нудельман выдохнул, плечи его опустились.

— Вы… вы мне верите?

— Я верю фактам. И моим оперативным данным.

Я погасил сигарету.

— Ваши расчеты подтверждают информацию из других источников. Волков действительно находится в зоне риска. Его амбиции могут стоить нам города.

Я встал и прошелся по комнате. Паркет скрипнул.

— Мы не будем его убирать. Пока.

— Почему⁈ — изумился Нудельман.

— Потому что врага надо держать близко. Если мы его отстраним сейчас, он затаится. А на Урале… на Урале он будет у нас на ладони.

Я подошел к Нудельману и положил руку ему на плечо. Он вздрогнул.

— Вы, Илья, будете моим предохранителем.

— Как это?

— Вы будете работать с ним в паре. Смотреть в его код чаще, чем в свой.

Я наклонился к нему поближе и произнес, чеканя каждое слово:

— Запомните фразу. «Есть проблема с интегралом по замкнутому контуру».

— Что это?

— Это сигнал. Если Волков начнет менять архитектуру ядра. Если попытается обойти защиту. Если начнет делать что-то, чего нет в техзадании, вы подходите ко мне и говорите эту фразу. Громко. При всех. Это будет команда.

Нудельман закивал.

— Я понял. Я буду следить. Я не дам ему…

— И еще, — я посмотрел ему в глаза, жестко, по-оперативному. — Конспирация.

— Я могила.

— Надеюсь. Никаких записок. Никаких дневников. В Свердловске-46 стены имеют уши, и это не метафора. Если вы начнете болтать или вести свои записи…

Я не договорил. Просто позволил тишине сделать свое дело.

— Я понял, — прошептал он.

— Свободны. Петя доволен занятием.

Нудельман поспешно собрал свои бумаги в портфель.

— До свидания, Виктор Сергеевич. Спасибо, что… что выслушали.

Он выскочил в коридор, хлопнула входная дверь.

Я остался один в тишине конспиративной квартиры. Подошел к окну, чуть отодвинул тяжелую штору. Внизу, под дождем, маленькая фигурка перебежала улицу. Смотрел ему вслед.

Сходится. Всё сходится.

Волков — потенциальный предатель. Нудельман — полезный инструмент, который поможет его контролировать.

И все же…

Меня не отпускало чувство, что математик что-то недоговаривает. Слишком уж он суетился. Слишком уж радовался, когда я назначил Волкова виноватым.

«Может, ты просто боишься, Илья? — подумал я. — Боишься ответственности? И тебе проще свалить все грехи мира на пижона в вельветовом пиджаке?»

Вполне возможно. Страх — сильный мотиватор.

Но пока наши цели совпадают.

Я задвинул штору.