Страница 80 из 89
Часть 48
Рой Крэйвен
Я сделаю для неё всё, только чтобы Мира снова посмотрела на меня так, как когда сказал ей о поездке к её матери. Она прижалась ко мне сама, и в этот момент я, наконец, понял свои ошибки. Нужно было прислушиваться к своей паре.
Ощущаю её взгляд на себе всю дорогу до аэродрома и когда мы садимся в самолёт. Мира прикусывает губу и разглядывает меня, пока я делаю вид, что не замечаю этого. Мне это чертовски нравится. Улыбаюсь уголками губ и притягиваю её к себе, усаживая на колени.
Она стремительно краснеет, но не пытается отстраниться. Наоборот. Берёт мою руку и разглядывает сбитые костяшки. Водит маленькими пальцами.
— Больно?..
Качаю головой и зарываюсь в её шею, чтобы вновь вдохнуть полными лёгкими её умопомрачительный запах. Чистый кайф. Прикрываю глаза и обнимаю её за талию.
— Нужно обработать… — шепчет она. — Давай я схожу за аптечкой…
Переживает?
— Не нужно. Просто посиди со мной так, — стискиваю её сильнее, и она охает.
— Рой… Мне немного больно, — шепчет она.
Ослабляю хватку и смотрю на неё. Мира отводит взгляд, прикусив губу. Скольжу взглядом по её шее, на которой остались засосы и следы укусов. Да и по всему её телу синяки от моих рук…
Утыкаюсь в её шею снова и шепчу:
— Прости. Я вчера перегнул и не должен был вести себя так с тобой, — оглаживаю её спину.
Моя жестокость дала волю вчера, и я не смог сопротивляться ей. Хотелось подчинить Миру себе, чтобы она уже поняла, что только моя. А в итоге, когда уже сделал всё и, наконец, разглядел её слезы… Мне будто зарядили ударом под дых, выбивая воздух из лёгких. Я обошёлся с ней грубо, обидел. И на меня нахлынула такая тревога, казалось, что Мира никогда меня не примет. Ещё и чёртова метка не пробуждается…
Вчера в ресторане я был крайне раздражён и зол. Забрал Миру и сразу позвонил своему юристу, чтобы к утру все бумаги были готовы. Я хотел поставить на место этого старика, что звался отцом Миры. Но когда увидел, что он сделал с моей парой, собирался убить его собственными руками. Он ударил её.
Мою Миру никто не смеет трогать.
Я ещё никогда себя так не чувствовал. Во мне кипело что-то животное. Поднималась тьма из самых глубин, обволакивая и нашёптывая то, что я должен сделать с обидчиком моей Миры. И я бы сделал всё, чтобы старик поплатился за это. И плевать, что он её отец. Но Мира остановила меня. Сказала, что не простит, если я сделаю это.
Утром звонил отец и был в ярости из-за моего поступка. Он назвал меня глупцом. А когда он узнал, что я провернул за его спиной, то его гневу не было предела. Я поставил под удар его карьеру в политике. И теперь отец вынужден разгребать мои косяки перед Альденом. Не знаю, что он будет делать. Мне плевать.
И я понимаю, что превратился в капризного мальчишку, но ничего не могу с собой поделать. Мира заполонила собой все мои чувства и разум. И пока я не добьюсь её полностью, буду совершать глупые поступки.
Мира снова льнёт ко мне всем телом, и я улетаю от разрывающих моё тело нежных чувств к этой девушке. Я и не знал, что такое вообще возможно.
У меня были девушки до Миры. Много девушек, но ни к одной из них не испытывал даже малейшей симпатии, меня привлекало в них только то, как они ластятся передо мной и делают всё, что я им скажу. Они заглядывали мне в рот, и делали всё, лишь бы я удостоил их своим вниманием, но Мира… Изначально повела себя не так, как все остальные. Повалила меня и зарядила поставленным ударом по лицу. Правда, я удара даже не почувствовал, но от её грозного вида мне стало нестерпимо весело на душе.
Покрываю её нежную кожу поцелуями, вспоминая, как она делала вид, что не боится меня. Держалась воинственно все два месяца, терпела мои садистские замашки. Распаляла меня ещё больше.
Сколько раз за то время я приходил к её коттеджу и наблюдал за её окнами?
Ещё до метки я начинал осознавать, что это не просто одержимость.
Самолёт приземляется через час. Всё это время я не выпускал Миру из своих объятий. Это какое-то необъяснимое чувство неведомое мне, которое поселилось во мне, когда в моей жизни появилась Мира. В голове постоянно бьёт одна и та же мысль, что я обязан её оберегать и защищать. Она важнее моей собственной жизни, потому что без неё мне не жить.
Говорят, что раньше, когда истинных пар было много по всему миру, если у хищников погибала их пара, то и они сами не могли жить долго. Сердечные мучения просто не позволяли этого. Они либо сами себя убивали, либо организм. Это даже хуже, чем у людей… Люди, хотя бы могут жить дальше как-то.
Стискиваю Миру, надумав всякого плохого дерьма.
Я сделаю всё, чтобы она была счастлива.
Мы выходим из самолёта и сразу садимся в заказанную машину, которая везёт нас к дому матери Миры. Лиза Бертлен, в прошлом Альден, когда мои люди сообщили ей, что её дочь навестит её, не поверила им. Ведь старик Альден строго-настрого запретил ей приближаться к своим детям. Если судить по информации, которую мне предоставили, она хотела уйти от Марвина вместе с детьми, но он просто-напросто вышвырнул её из страны одну, и поставил запрет на въезд.
Наши с Мирой старики те ещё ублюдки. Мой батя также поступил с матерью, потому что кто-то заснял, как её целует партнёр нашей фирмы. Общественность сделала из этого огромный скандал, который не пришёлся по душе моему отцу.
Я помню тот день как вчера. Мне было пятнадцать. Родители пришли с приёма и разговаривали друг с другом на повышенных тонах половину ночи, а утром я видел маму последний раз, когда её увозил наш водитель. На её лице были множественные синяки и ссадины. Она плакала и просила меня подойти к ней…
Больше я о ней ничего не слышал. Лишь отец всё это время напоминал мне, что моя мать продажная шлюха. С этого и начались мои приступы неконтролируемой агрессии. В купе ещё с хищным ДНК я был просто сгустком ярости и ненависти. Только недавно я узнал, что мать не изменяла отцу, и это всё было подстроено его конкурентами. Мама умерла два года назад от болезни, и мне было плевать на это.
А сейчас, когда в моей жизни появилась Мира… Что-то щёлкнула в моей душе и я всё чувствую… Чувствую!
Поэтому мне плевать, как отец собирается разруливать ситуацию со стариком Альден. Это уже их проблемы. Но Миру я трогать больше не дам. Никому не позволю причинить ей боль.