Страница 64 из 89
Часть 39
Отца нет до позднего вечера. За это время я успеваю успокоиться за рисованием, но ближе к девяти часам вечера, снова на меня накатывает тревога. Будто что-то нехорошее должно произойти. Лежу, вслушиваясь на каждый шорох из приоткрытого балкона. Жду появления отца как никогда раньше. И засыпаю.
В комнату стучится горничная и сообщает, что отец в доме. Смотрю на время: почти одиннадцать вечера. Странно, он никогда так не задерживался в офисе. Взволнованно приглаживаю волосы и спускаюсь на второй этаж. Должно быть, он в своём кабинете, но горничная ведёт меня дальше. Заводит в гостевую комнату, где ожидают женщина и мужчина возраста отца. Оба в белых халатах и перчатках.
Сразу понимаю, что они здесь неспроста. Замираю у двери, которая прикрыла за собой горничная.
— Мира Альден, здравствуйте. Присаживайтесь, — говорит мужчина, пододвигая ко мне стул.
Подхожу и сажусь. Громко вздыхаю.
Отец, похоже, догадался…
— Я возьму у вас кровь для экспресс-анализа, — женщина стягивает жгут выше локтя на моей руке.
Кусаю губу.
— Для чего? — спрашиваю, когда она набирает кровь в шприц, а после быстро ставит его в какой-то контейнер.
— Для определения истинности. А теперь, покажите метку, пожалуйста.
М-м-м, ясно. Если отец в курсе про метку и про Роя, то лучше готовиться к самому худшему.
Хорошо, что я переоделась в пижаму из футболки и шорт. Развязываю пояс халата, не решаясь снимать шорты при постороннем мужике.
— Она у меня на бедре, — говорю женщине.
Врач, похоже, замечает моё волнение.
— Приподнимите тогда просто штанину и покажите.
Делаю так, как она говорит, и демонстрирую розовую метку в виде полумесяца. Оба медработника таращатся на моё бедро слишком долго, а потом женщина тампоном в перчатках мажет какой-то жидкостью и метка начинает переливаться жёлтыми искрами. Теперь мы втроём таращимся на мою ногу.
— А чего она так?.. — испуганно шепчу.
И вроде ведь не болит. И больше вообще никак не беспокоит.
— Когда она у вас начала проявляться? Зуд, жжение, краснота и припухлость были? — задает вопросы женщина, смотря на меня так удивлённо, у неё даже глаза забегали.
— Всё перечисленное было. Начала проявляться относительно недавно.
Мужчина что-то делает в том квадратном боксе с моей кровью. Это какое-то устройство для определения анализов, кажется. Затем вбивает данные в планшет.
Женщина делает снимок моей метки и потом смывает состав. Вносит данные, быстро набивая какие-то цифры. Наверное, они впервые увидели метку истинности, поэтому так разволновались.
Да я и сама в шоке, если честно, до сих пор.
— Как удивительно… — шепчет мужчина, что-то читая в своём планшете. — Сколько вам полных лет? И вашей истинной паре?
— Эм… Мне восемнадцать, а истинному… около двадцати одного года.
— Ох… — качает головой мужчина, у него аж глаза заблестели.
— Что-то не так?.. — уже начинаю переживать. Они ведут себя как-то странно. Будто я смертельно больна.
— Нет, что Вы. Всё хорошо, мисс Альден. Просто мы немного взволнованы. Ваши метки появились так неожиданно, и в возрасте, когда они в принципе не могут сформироваться уже. По крайне мере раньше метки истинности появлялись до двадцати лет, пока тело полностью не сформировалось. А если вашему истинному уже двадцать один… Удивительно!
Я даже не знаю, сколько лет Рою Крэйвену! Да уж, удивительно…
Я ни черта о нём не знаю.
— Спасибо, Вы можете идти, — говорит женщина и продолжает дальше что-то вбивать.
Окей. Выхожу за дверь, где меня ждёт горничная.
— Пройдите в кабинет мистера Марвина, — она улыбается.
Но от её натянутой улыбки у меня волосы на голове едва дыбом не встали. Она явно застала приезд отца, и точно он был в ярости.
Вздыхаю.
Рой Крэйвен, за что ты так со мной?..
Подхожу к двери и стучусь. Жду какое-то время и вхожу в тускло освещённый кабинет. Отец стоит у окна и смотрит на полную луну, ярко освещающую наш сад. Он держит руки за спиной и его плечи напряжены. А воздух просто пропитан яростью.
— Ты помнишь, о чём мы с тобой договаривались, Мира? — громоподобным голосом произносит отец и оборачивается ко мне.
Медленно шагает, обходит стол и останавливается напротив, всё ещё держа руки за спиной. Таким я отца видела всего однажды, и это был тот день, когда мама покинула наш дом.
— Я разве не предупреждал тебя, что с тобой произойдёт, если ослушаешься меня? — снова задаёт вопрос.
— Предупреждал, — тихо произношу.
Отец прищуривается, в глазах появляются жёлтые отблески.
— Ты спала с отпрыском Крэйвенов? — задаёт он следующий вопрос, уже всяко зная на него ответ.
— Да, — говорю ему.
Вижу, как стискиваются его челюсти, глаза горят адскими жёлтыми искрами. Его рука неожиданно появляется перед лицом, и я ощущаю на своей щеке шлепок такой силы, что я падаю на пол, хватаясь инстинктивно за болезненное место. Удар был тяжёлый, потому что кожа горит, и во рту я чувствую привкус металла. Воздух из лёгких будто выбили ударом под дых.
Отец никогда не поднимал на меня руку.
Сдерживаю слёзы в глазах. Не двигаюсь, только смотрю на начищенные ботинки отца. Сглатываю, ожидая чего-то ещё. С Марком отец не обходился одним ударом. Наутро у брата были синяки по всему телу.
В дверь стучатся, и кабинет входят те самые врачи. Они испуганно косятся в мою сторону и замирают.
— Мистер Альден, результаты готовы, — произносит мужчина и протягивает отцу бумаги. — Сомнений нет. Метка истинности принадлежит обладателю ДНК хищника.
Он быстро проходится по тексту поджатыми губами, а затем бросает их на стол.
— Можете идти, — небрежно бросает он медработникам и те быстро покидают кабинет.
А я продолжаю сидеть на паркете и держаться за щёку. Я больше не смотрю в сторону отца. Меня разрывает от боли, которую он мне причинил. Хоть он и был ужасным отцом, но никогда меня не бил.
— Поднимайся, — цедит он, а когда я не реагирую, он подходит и замирает рядом со мной.
Стоит так какое-то время, а затем я чувствую прикосновение к своей голове. Такое нежное, едва ощутимое, кажется, будто это не он до меня дотрагивается. Отец не способен на нежность…
Его пальцы оглаживают мой затылок, а затем он произносит уже более спокойно:
— Иди в комнату, Мира.
Ощущаю прикосновение к своему локтю, но тут же скидываю его руку. Резко поднимаюсь и смотрю на него волком, задрав голову.