Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 15 из 89

Часть 10

Утром мельком рассказываю о том, как Рой, мать его, Крэйвен, ворвался на мой балкон и вёл себя, как чёртов маньяк. Глаза Лины расширяются каждый раз, когда я в красках описываю его странное поведение. Залпом допиваю сок из стакана и громко ставлю на стол.

— А может донесу на него в ректорат? Или охране? Скажу, вломился на балкон. На второй этаж!

Мелькает мысль позвонить отцу, но, учитывая прошлый раз, кажется, он даже слушать меня не станет.

— Я даже не знаю, Мира, поможет ли это. И мы ещё не знаем, какое влияние он имеет на эту академию. Вдруг донесёшь, а ему ничего не будет. В итоге он узнает, что ты накатала на него жалобу, и он ещё больше разозлится на тебя?

Хмурюсь. А Лина дело говорит. Надо бы разнюхать обстановку в этой дурацкой академии. Если Рой Крэйвен тут не последний человек, то мне кранты.

— Тогда запасемся средствами самообороны, — кидаю взгляд на кухонный большой нож, которым Лина нарезала овощной салат.

Подруга прослеживает за моим взглядом и быстро берёт его в руки и кидает в мойку.

— Давай выберем что-то менее опасное, — неловко улыбается она. — Не хотелось бы, чтобы тебя посадили за убийство хищника. Знаешь ведь, что упрут пожизненно.

— За убийство таких идиотов, как Рой Крэйвен, должны медаль давать, а не пожизненное!

Но, если честно, у нас за любой вред, причинённый этим тварям зубастым, грозит неминуемое наказание. За убийство могут посадить на срок больше твоей жизни, иногда даже назначить смертную казнь. Зато им можно творить всякую дичь с обычными людьми! Несправедливо!

Едва не реву, ёрзая на стуле. Хватаюсь за голову обеими руками, сжимая виски. Голова болит ужасно. Ночь не спала: всё распахивала глаза от каждого шороха с бешено колотящимся сердцем. Такими темпами помру скоро от сердечного приступа.

— Можно всегда держать при себе перцовый баллончик или биту, — продолжает Лина, заправляя салат оливковым маслом. — Биту у кровати.

— Только где это взять? — поднимаю голову, устало уставившись на то, как она размешивает овощи в миске.

— Я съезжу в город на днях после учёбы и поищу подходящий магазинчик, — предлагает она.

В город мне путь точно закрыт на ближайшие недели, пока папа не остынет после моей самовольной вылазки.

— Но за самооборону же меня не посадят? — спрашиваю у неё.

— Тебя не посадят. Ты из влиятельной семьи. Будь на твоём месте обычная девушка, то ей пришлось бы худо.

— Супер! — у меня реально даже настроение приподнялось.

Я уже поняла, что курсы по самообороне, которые я прошла по велению отца — хрень полная против таких, как Рой. Я ж ничего ему сделать не смогу своими хлипкими навыками. А если в руке окажется перцовый баллончик, которым я с особым удовольствием забрызгаю его нечеловеческие глазища, то есть шанс хотя бы сбежать.

Лина успевает наложить мне салат в тарелку, ставит передо мной. Садится напротив и задумчиво смотрит на меня.

— Ты чего? — интересуюсь, ковыряя салат вилкой.

— Вспоминаю случай с охранником, которого Рой едва не задушил. Мама рассказывала отцу, я подслушала, что охранник дотронулся до него случайно, и тогда Рой на него накинулся. И если приплести сюда рассказ Алисии, моей подруги, которая была в него влюблена, Рой не терпел прикосновения. Только сам грубо трогал её.

— Какой нежный! Недотрога прям!— восклицаю, поражаясь его наглым и странным замашкам. Перед глазами всплывает его пренебрежительное лицо, когда я скидывала его руки. Он чуть не скукожился от отвращения. — Бедняжка твоя Алисия, натерпелась этого монстра.

— Недолго, кстати, терпела. Нам тогда было по шестнадцать лет, когда она его впервые увидела. Помню, как её глаза загорелись, дыхание сбилось. И она лишилась девственности с ним в первый же день знакомства, а утром он её выставил за дверь.

Салат идёт не в то горло, и я прокашливаюсь.

— Я правильно понимаю, что она отдалась ему буквально за сутки?

Хочется ещё высказаться о её подруге не самыми лестными словами, но воздерживаюсь.

— Правильно. И она в красках описала, как это было. Если честно, не особо романтично. Да и у него никогда не было постоянной девушки, насколько мне известно.

— Романтика и Рой Крэйвен — вещи весьма не совместимые. Я вообще не завидую его партнёршам, — хмыкаю.

Интересно, скольких он успел поиметь в этой академии? Почему-то эта мысль промелькнула, но я вовремя себя отдёрнула. Мне вообще должно быть плевать на всё, что связано с Роем.

— Я агрессивнее его хищника ни разу не встречала. Он переплюнул даже своего отца и деда, — говорит Лина, отпивая кофе. — И собрал он вокруг себя таких же.

— Ходят шайкой, людей пугают, — бурчу себе под нос.

— Самое странное то, что Николас хоть и не зверь, но дружит с ним хорошо.

Глаза Лины грустнеют, когда она упоминает бывшего парня. Я не стану вновь бредить её раны расспросами о нём. Сама расскажет, как созреет.

После обеда зависаю в своей комнате. Пытаюсь хоть что-то перенести на холст, но делаю только парочку мазков кистью и тупо пялюсь в белое полотно. А всё из-за мыслей об этом парне и том, что меня ждёт дальше. Гадёныш от меня не отстанет.

Следующим утром просыпаю, потому что ночью вновь не смогла толком уснуть. Хоть я и закрыла все окна и двери, даже подпёрла дверь на балкон стулом, всё же было неспокойно. И я решила пока забросить свой вечерний ритуал — дышать ночным хвойным воздухом.

Чем чёрт не шутит? Лучше перестраховаться.

Лина решила дождаться меня, и теперь мы вместе бежим до академии, опаздывая на лекцию. Влетаем в главный корпус, заворачиваем в коридор — и я налетаю на кого-то, ударяясь лбом о что-то твёрдое. Кажется, чей-то подбородок. Скулю от резкой боли, поднимаю глаза.

Наша рыжая однокурсница по имени Алекс, обладательница ДНК хищника, смотрит на меня сейчас как на мошку, которая мельтешит перед носом. Её карие выразительные глаза с длинными ресницами прищуриваются, когда она недобро хмурится. Алекс выше меня на полголовы, поэтому сейчас мне становится не по себе от её хищного взора. Она суёт руки в карманы чёрной джинсовой куртки и громко пренебрежительно цыкает, проходя мимо меня.

Лоб покрылся испариной от напряжения, которое я сейчас испытала. Всё ж энергетика у этих людей зашкаливает. Или я одна её так остро ощущаю?

— Она такая красивая, — практически с придыханием говорит Лина, — даже когда злится.