Страница 52 из 63
Глава №25 Вовка
Автобус привозит нас к институту, и студенты сразу разбредаются по разным сторонам. Я выхожу последним, прощаюсь с Леркой, и друзья уходят провожать ее. Остаюсь один, в тени автобуса, не решаясь двигаться дальше. В голове — странно пусто, нет привычного гула и мыслей. Если сейчас приземлится инопланетный корабль, я не отреагирую никак, безразлично уже на всё.
Под свет фонарей, шум от дорог и тишину внутри плетусь к общаге, чтобы первым завалиться спать, избежать ненужных разговоров. Да что они скажут? Что я полез не в свое дело? Я и без них знаю это, но ни о чем не жалею. Должен был убедиться, что этот мудак не обижает ее. Остальное не имеет никакого значения.
Поворачиваю к общаге и вижу Макса с друзьями, спрятавшихся в тени. Меня они тоже замечают, смотрят так, будто я должен подойти. Бежать не собираюсь, прятаться — тоже. Засовываю руки в карманы и со вздохом подхожу к компании. Как по команде, они окружают меня, но я не боюсь, даже если пришло время ответить за дурацкие поступки.
— Что с деньгами? — Глаза Макса кажутся абсолютно черными, словно он — демон перекрестка, пришедший забрать мою душу.
— Зарплату задерживают, — честно отвечаю я. — Две недели еще не прошли вроде.
Макс ухмыляется, как всегда делают крутые парни. В его глазах светится счетчик, показывающий, что мои проблемы его не заботят совсем.
— Ты первый раз пришел, две недели — слишком много. Деньги нужны сейчас.
— Могу отдать рубашку, брюки и кроссы. Тыщ на семь тянет.
Максу мои шутки не нравятся. А меня бесит его тупость — неужели он думает, что я ношу в кармане деньги в сумме, равные долгу и не возвращаю? Много у него таких клиентов? Или по мне видно, что я неудачник?
— Так весело, — говорит он, а сам не улыбается. — Долг возвращай, иначе свои штаны ты еще долго натянуть не сможешь. Сломанными пальцами это сделать будет очень сложно.
Я вздыхаю, окруженный старшекурсниками. Вот так и закончится мое приключение, возле общаги, в чужом городе, в одиночестве. Сколько раз за это время я пожалел, что приехал сюда? Тысячу? Миллион? Последние дни примерно каждую минуту.
Но страха все равно нет. Буду отбиваться, сколько смогу, а дальше — будь, что будет. Макс ждет, что случится чудо, и в моих дырявых карманах появятся деньги. Вроде взрослый, серьезный парень, а такой наивный. Молчу, потому что сказать нечего. Какой смысл талдычить одно и тоже — денег нет, денег нет? Их правда нет, и они не появятся в ближайшие пять и даже тридцать минут.
Макс понимает, что я молчу не потому, что уснул, а потом что возвращать долг не собираюсь, делает шаг ко мне. Я не двигаюсь с места, не пытаюсь уйти, сбежать, попросить пощады. Реагируют только мышцы — напрягаются, становятся каменными, чтобы в любую секунду ответить на удар. Их больше, они, вероятно, сильнее, но стоять, как безвольная кукла, не буду.
— Парни, что происходит? — раздается где-то позади голос, и вот тут приходит страх.
Молюсь про себя: пусть это будет кто-то другой, просто с похожим голосом. Кто угодно, но не Даня.
Макс отводит взгляд за мою спину, а я не могу повернуться. Не хочу смотреть на них, мечтаю исчезнуть, моргнуть глазами и проснуться. Провалиться под землю, быть убитым молнией, украденным инопланетянами — что угодно, лишь бы не здесь
— Может, твои друзья за тебя долг отдадут? — говорит Макс и надежда, что удастся обойтись без позора, рассыпается в пыль.
Даня с Романом останавливаются возле меня, а я превращаюсь в статую. Не дышу, не двигаюсь, притворяюсь деревом.
— Сколько? — говорит Ромка без лишних вопросов.
— Десятка. — Макс, почуяв новую жертву, оживляется.
Меня здесь словно нет. Лучше бы так оно и было.
— Карту давай, куда закинуть. — Роман достает телефон, а я хочу его остановить.
Но молчу. Слушаю, как Макс называет карту, как пиликает его телефон.
Мне часто было стремно. Но этот момент точно занимает лидирующее место.
— Долг закрыт, — оповещает меня довольный Макс. — Обращайся.
Чертов бизнесмен начинает уходить со своими друзьями, а я все еще не шевелюсь. Потом он резко останавливается, достает из кармана мой паспорт и швыряет в нашу сторону. Документ падает на землю, его тут же подхватывает Даня, стряхивает пыль и сует мне в руки. Толкает в спину, заставляя идти в общагу, и мне приходится подчиниться.
В общаге шумно и суетливо — парни готовятся ко сну, галдят, слушают музыку, смеются. Делают то, что и должны делать студенты. И только мы втроем идем молча, протискиваясь между пацанами. Я впереди, как под конвоем, пока от раздраженных взглядов горит спина.
— Ну и в чем дело? — с ходу начинает Даня, едва я переступаю порог комнаты.
— Занял, чтобы Киру в кафе сводить, — говорю тихо и спокойно, не планируя больше врать. Какой смысл придумывать что-то, если они и так поняли, что я — идиот?
— А у нас не судьба была спросить? — злится он.
Сажусь на свою кровать и роняю голову на ладони. Как же я устал от вранья, от упреков, от этого города. Еще никогда мне так сильно не хотелось домой. Образы матери и отца четко в голове, их грустные, но поддерживающие голоса. Мне больше не нужно ничего — ни учеба, ни друзья, ни даже Кира. Только уехать, оказаться дома, в своей стихии. Быть услышанным и понятым, а не разгребать проблемы, которые я сам же себе и создал. О чем думал? Куда полез? Почему забыл положить мозги в чемодан, когда уезжал из дома? У меня нет ответов, только тяжесть и усталость, давящие, как бетонные плиты.
— Чтобы ты в очередной напомнил мне, что я не подхожу ей, — произношу тихо и честно, не задавая вопроса.
Все в этой комнате знают, что я прав. Так и было бы — может, деньгами и поделятся, но обязательно упрекнут, ткнут носом в то, что я и так знаю.
— Давно ли тебя стало волновать мое мнение? — Даня повышает голос, и, наверное, я заслужил этого.
Но сейчас, когда всё рухнуло, слушать его претензии нет никакого желания. Даже если он прав. Он всегда был прав во всем. С самого начала я должен был послушать его и отступить, не ввязываться в дружбу с Кирой, не пытаться узнать ее. Потому что сейчас, когда я видел ее разную, мне хочется выть от бессилия. Еще никогда я так не страдал по девчонке. Еще никогда я так не страдал от чего-либо вообще.
— Всегда волновало, — говорю и поднимаю голову. — Я сюда приехал только потому, что ты уговорил!
— Разве? Или потому что привык к школьному авторитету? Думал, что и здесь будет так же, а когда понял, что мне это не нужно, начал творить всякую дичь! — психует Даня. — Ты и дружил не со мной, а с моим статусом!