Страница 22 из 63
— Может, поэтому вы с отцом встречались тайно? — поднимаю на мать взгляд. — Потому что не знала, как отреагирует бабушка? Не знала, одобрит ли она твои отношения, и не даст ли ремнем по заднице?
Мама выпрямляется и хмурится, потому что я попала в цель. Она никогда не признавалась, что боялась родителей. Так и не узнала, что бабушка, на самом деле, была бы рада говорить, да мама жила в своем мире.
— Хочешь, чтобы я тоже скрывала? Или втихую замуж вышла?
— Тебе незачем скрывать. Я приму любой твой выбор. А вот бабушке могло не понравиться, что твой отец на восемь лет старше меня.
Упираюсь щекой в кулак и утыкаюсь взглядом в стол. Получила совет, ничего не скажешь. Еще раз доказывает, что лучший совет может дать только жизнь. Ошибки, синяки и шаги в разную сторону. Люди, которым ты безразличен, совет не дадут.
— Мам, скажи, что ты меня любишь, — говорю тихо, без надежды.
— Ты и так это знаешь, — как всегда, уходит от ответа мама.
— Я хочу это услышать.
— Я люблю тебя, Кира, — раздраженно кидает мама, лишь бы отстала.
Со вздохом поднимаюсь со стула и ухожу к себе. Вкусняшки так и остаются на столе нетронутыми. Как и чувства в этом доме. Они есть, но пользоваться ими никто не хочет.
В окне светится столица. Прохладное стекло охлаждает разгоряченную кожу, а глазам больно от невыплаканных слез. Но я не плачу. Только наблюдаю в тишине и темноте своей комнаты за горящими окнами, световыми маяками на крышах высоток, фарами проезжающих автомобилей. Там, за окном, жизнь движется, а здесь она не меняется.
Открываю на телефон приложение и пишу в ИИ-чат запрос: «Парень помог мне. Как отблагодарить его?». Искусственный интеллект предлагает искренние слова, но я и так их сказала. Маленький презент — это я отметаю сразу, не хочу выглядеть глупо. Приготовить что-то своими руками — ещё хуже. Мама никогда не подпустит меня к плите. Провести время вместе — пригласить на прогулку, в кафе. А это уже интереснее.
Думаю о том, что позову Вову в кафе и угощу вкусной пиццей. И место подходящее я знаю, там очень классно. Если он согласится, конечно.
Грустно улыбаюсь телефону и пишу ответ: «Спасибо!».
На утро мой план, который так нравился вчера, уже не кажется таким подходящим. Я ненавижу навязываться и боюсь получить отказ. Тем более, что первый шаг к их компании я уже сделала — протянула руку Тоне. Но после прогулки ничего не изменилось. Обычно это означает, что я не интересна людям, и просто забиваю.
И если Вова мне откажет, то что? Типа я с первого раза не поняла, что они не хотят имел дел со мной. Взять, к примеру, Ярика. Я оттолкнула его, а он все равно липнет. Значит, я ему интересна, пусть из-за денег, это неважно. А вот компания Тони даже не подходит. Держатся всегда в стороне, не пуская никого в свой большой мир.
Мысленно настраивая себя на то, что готова к любому ответу, приезжаю в институт. Надо как-то выцепить его одного, не записку же писать! И номера телефона его нет, чтобы сообщение отправить.
С другой стороны, откажет и что? Мир не рухнет, ничего не случится. Да, будет немного обидно, но не смертельно. По крайней мере я перестану чувствовать себя обязанной.
Возле кабинета ко мне снова пристает Ярик. Сквозь толпу вижу ребят, и надо бы решиться, подойти. Но мышцы сковывает, и я не могу сделать ни шага. Да что с тобой такое, Кира? Как первоклассница!
Ярик что-то бубнит, а я совсем его не слушаю. Может, и не мне говорит, а рядом стоящим парням, но вообще плевать. Беру всю свою силу воли в кулак, решительно иду в сторону компании, протискиваясь мимо студентов. Уже слышу, как они болтают, шутят, смеются, и моя уверенность немного тает. Но все же дотаскиваю себя до них, останавливаюсь за спиной Вовы, теребя сумку в руках. Судя по резкому молчанию, меня заметили.
— Володя, — зову я осторожно.
Он оборачивается так резко, что я отступаю назад от неожиданности. Киваю в сторону, и мы отходим к другой стене.
— Ты помог мне, и я хочу за это угостить тебя пиццей, — говорю быстро, чтобы не передумать.
Он с удивлением смотрит на меня и готовится отказать. Черт, зря я это затеяла!
— Я ничего особенного не сделал, — говорит он с жалостью в глазах. Думает, как повежливее отшить.
— И все же я бы хотела отблагодарить тебя.
И снова сомнение в зеленых глазах. Пусть скажет твердое нет, чтобы я поняла. Молча смотрю на него и почему-то сильно волнуется внутри.
— Да, — говорит Вова, и я выдыхаю. — Конечно. После пар на крыльце?
Киваю, выдавливаю улыбку сквозь внутреннюю дрожь и возвращаюсь туда, где испытываю тревожность. Он согласился. Из жалости или правда хочет? Я не знаю, но чувствую, что поступаю правильно.