Страница 9 из 65
— Третье. Сама Лиссандра — не просто женщина. Она — ключ. В ней проснулась живая сила, которую Валериус не понимает. Если она научится ею управлять, она сможет стабилизировать узел без принуждения. А если я не вытащу ее сейчас — эта сила либо погибнет, либо обратится против всех. Я не хочу иметь врага, который однажды сможет уничтожить Ауриэль одной мыслью.
Он усмехнулся.
— Четвертое. В моем мире людей использовали как расходный материал в экспериментах. Это всегда кончалось плохо. Не потому, что «так нельзя» — потому, что система, построенная на насилии, рано или поздно рушится. И когда рушится, под обломками гибнут все, даже те, кто не участвовал. Я видел это. Я не хочу видеть это здесь.
Он замолчал. Тишина повисла тяжелая, но не пустая.
— Пятое, — добавил он уже почти шепотом. — Я — драконья кровь. Это не титул. Это ответственность. Драконы в моем мире защищали не территории — они защищали баланс. Если я сейчас промолчу, я предам то, что осталось от моей сути. Не жалость, а долг.
Он выпрямился и повернулся к замку. В груди горело ровное, спокойное тепло — не перегрузка, а уверенность.
«Пять причин, — подумал он. — Достаточно, чтобы идти вперед»
.
* * *
К полудню площадка ожила. Канаты сматывали в аккуратные бухты, светильники проверяли на трещины, провиант упаковывали в просмоленные мешки. Солдаты двигались не толпой, а стройными рядами, проверяя ремни, подтягивая лямки, пересчитывая припасы. Кайден ходил между ними, не произносил речей, а поправлял застежки, напоминал о воде, следил, чтобы никто не нес лишнего.
Он знал, как тяжесть ложится на плечи, когда в груди поселяется тревога. Знал, как она заставляет руки дрожать, а взгляд скользить мимо опасностей. Поэтому он не давил — выравнивал. Делал так, чтобы каждый знал свой шаг, свою ношу, свое место в цепи.
Когда последний ящик закрепили, к нему подошел старый Гуннар — тот самый, с которым они ходили через горы месяц назад. Гуннар не кланялся, не ждал приказа. Просто встал рядом, глядя на реку.
— Лорд, — сказал он негромко. — Люди шепчутся. Говорят, вы идете на Аспид из-за одной женщины. Из-за нее рискуете жизнями. Я старый, я видел, как мужики убивали друг друга из-за баб. Но вы не похожи на такого. Скажите прямо — зачем вам это?
Кайден помолчал, потом ответил, не поворачивая головы:
— Если бы я хотел женщину, я бы нашел способ проще. Я иду не за ней. Я иду за узлом, который скоро лопнет. Если лопнет сейчас — погибнут только те, кто внутри Аспида. Если лопнет через месяц — тени дойдут до Речной Заставы, до Ауриэля, до южных складов. Тогда погибнут сотни. Я выбираю меньшее. Женщина — только ключ. Я хочу, чтобы ключ не сломали раньше времени.
Гуннар хмыкнул, почесал бороду.
— А говорят, вы еще и дракон.
— Говорят, — согласился Кайден. — Но драконы не спасают принцесс. Они защищают свои территории. Аспид — чужая территория, но если там взорвется узел — это станет моей проблемой. Лучше решать чужие проблемы на чужой земле, чем на своей.
Гуннар кивнул, помолчал и ушел. Кайден остался один.
* * *
Когда последний ящик был закреплен, он остановился у края площадки и посмотрел на реку. Туман разошелся, обнажив темную воду, извилину брода, далекие очертания скал, где прятался Аспид. Он не чувствовал себя героем. Он чувствовал ответственность — тяжелую, знакомую.
Он коснулся пальцами груди, туда, где под ребрами иногда вспыхивало глухое, далекое тепло — отголосок драконьего ядра. Оно не увеличивало силы. Оно напоминало:
«Ты не один. Ты — связующее звено между мирами. Не используй эту связь как оружие. Используй как опору»
.
Он повернулся к отряду, отдал последние распоряжения голосом, который не срывался на крик, но доходил до каждого. Завтра они пойдут к воде. Не ради славы. Не ради чужих печатей. Ради того, чтобы узел, который держат силой, был развязан, а не взорвался.
«Пять причин, — повторил он про себя. — Хватит»
.