Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 37 из 65

Глава 20

Лиссандра. Тени в ночи

Она проснулась от холода.

Не того, пробуждающего, от которого хочется укутаться в одеяло и снова заснуть, — а глубокого, пронзительного, который забирается под кожу еще до того, как открываешь глаза. Лиссандра села на кровати, прижимая ладони к груди. В комнате было темно — свеча догорела еще несколько часов назад, оставив после себя только лужицу застывшего воска и тонкий, едва уловимый запах дыма.

За окном чернело небо. Ни звезд, ни луны — только плотная, тяжелая тьма, навалившаяся на замок, как зверь, притаившийся перед прыжком.

Лиссандра поняла, что случилось, еще до того, как увидела первые признаки. Это было не знание — это было ощущение, которое росло в ней с той самой минуты, как она вернулась из зала совещаний. Там, в глубине, под каменными плитами Ауриэля, что-то шевелилось. Что-то холодное, голодное и очень старое.

Она встала, накинула на плечи шерстяное одеяло и подошла к окну. Стекло покрылось тонкой коркой инея — не снаружи, а изнутри. Лиссандра провела пальцем по ледяному узору, и под подушечкой осталась влажная, холодная дорожка.

«Он прислал их, — поняла она. — Не для убийства. Для давления. Чтобы я почувствовала, что не ушла далеко. Что узел все еще здесь, под кожей, в костях, в самом дыхании»

.

Воздух в комнате начал меняться. Он стал плотнее, тяжелее, наполнился едва уловимым шепотом — не словами, скорее обрывками звуков, которые складывались в почти забытые голоса. Лиссандра узнала некоторые из них. Это были те, кого она слышала в Аспиде, когда Валериус проводил ритуал. Тени, которые обвивали ее запястья, когда она впервые попыталась сопротивляться.

— Я больше не ваша, — сказала она тихо. Голос дрожал, но она не позволяла себе замолчать. — Уходите.

Тени не ушли. Они выползали из щелей между каменными плитами, из-под кровати, из темных углов, где свечной свет не доставал. У них не было лиц — только формы, отдаленно напоминающие человеческие силуэты, вылепленные из дыма и старой, засохшей боли.

Они не нападали. Они просто стояли, смотрели, ждали.

Лиссандра почувствовала, как ее собственное тело начинает реагировать на их присутствие — сердце забилось быстрее, дыхание перехватило, на лбу выступила холодная испарина. Это был страх, въевшийся в плоть за месяцы заточения. Тот самый, от которого она научилась не бежать, а дышать.

«Ровно, — напомнила она себе. — Только не паникуй. Они питаются страхом. Если я испугаюсь, они станут сильнее»

.

Она закрыла глаза и сосредоточилась на своем дыхании. Вдох — раз, два, три. Выдох — раз, два, три. Огонек в груди, тот самый, тлеющий под пеплом, отозвался слабым, робким теплом. Она не пыталась его раздуть — только держала, не давая погаснуть.

Тени зашевелились. Им не нравилось, когда жертва не боится.

Самая большая из них, самая плотная, отделилась от стены и скользнула вперед, обтекая стул, стол, край кровати. Она остановилась в шаге от Лиссандры и замерла, пульсируя в такт чужому сердцебиению.

Лиссандра открыла глаза.

— Ты не Валериус, — сказала она тени. — Ты — только его инструмент. У тебя нет своей воли. И ты не причинишь мне боли, если я не позволю.

Тень дернулась, будто ее ударили. Потом, очень медленно, начала распадаться на мелкие, дрожащие клочья, которые таяли в воздухе, как утренний туман над рекой.

Остальные замерли, не зная, что делать.

Лиссандра шагнула вперед — прямо в их толщу, прямо в холод, который пробирал до костей. Ее босые ступни коснулись ледяного пола, но она не остановилась. Огонек в груди разгорался, питаемый не страхом, а гневом. Гневом на тех, кто хотел сделать из нее сосуд. Гневом на Валериуса, который не мог отпустить даже сейчас. Гневом на себя — за то, что все еще боится.

— Вы не здесь, — сказала она, и голос ее прозвучал твердо, почти спокойно. — Ваше место — в Аспиде, среди костей и пепла. А здесь — моя земля. Моя комната. Моя жизнь.

Она подняла руки ладонями вперед — не для удара, для прикосновения. Тепло вырвалось из груди, прошло по плечам, по предплечьям, по кончикам пальцев. Не рывком — ровной, спокойной волной, которая разливалась по комнате, вытесняя холод.

Тени зашипели. Звук был похож на тот, когда капаешь водой на раскаленный камень. Они корчились, извивались, но не могли пробить стену живого тепла. Одна за другой они отступали к стенам, к полу, к тем углам, откуда пришли.

Последняя, самая упрямая, метнулась в сторону окна, попыталась пробить стекло, но Лиссандра шагнула за ней и прижала ладонь к ледяной, заиндевевшей поверхности.

— Уходи, — сказала она. — Передай своему хозяину: я не вернусь. И тени ему больше не помогут.

Тень дернулась, замерла и исчезла.

Лиссандра опустилась на колени. Тело дрожало — крупно, непроизвольно, от перенапряжения и холода, который все еще держался в углах. Из носа потекла теплая струйка крови, но она не вытерла — не было сил.

Дверь открылась без стука.

Кайден вошел, одним взглядом оценил обстановку: разбитую кружку на полу, следы инея на стеклах, Лиссандру на коленях, бледную, с красными дорожками на лице. Ни слова не говоря, он подхватил ее на руки и перенес на кровать, укутал в одеяло, прижал к себе.

— Дыши, — сказал он. — Ровно. Со мной.

Она дышала — тяжело, с перебоями, но постепенно ритм восстанавливался.

— Они пришли, — прошептала она. — Тени. Валериус послал их, чтобы напомнить…

— Знаю, — перебил Кайден. — Я чувствовал их еще до того, как они поднялись в твою комнату. Я шел, но они двигались быстрее. Прости.

— Ты не виноват.

— Виноват. Я должен был быть здесь.

Он говорил жестко, даже зло — но не на нее, на себя. Лиссандра подняла руку, коснулась его щеки.

— Ты здесь. Сейчас. Этого достаточно.

Кайден накрыл ее ладонь своей, прижал к губам, поцеловал.

— Завтра я усилю охрану. Поставлю людей в коридорах, на лестницах. Амулеты повешу — у травников есть свои способы. Им теперь не пройти.

Она покачала головой:

— Не надо. Они не вернутся. Я сказала им — и они послушались.

— Ты уверена?

— Уверена. Я не знаю, почему, но… когда я перестала бояться, они перестали быть сильными. Может быть, это и есть узел, который Валериус не мог затянуть. Живая нить, которая распускается, когда на нее не давят.

Кайден помолчал, обдумывая ее слова. Потом кивнул.

— Ты сильнее, чем думаешь, — сказал он.

— Нет, — ответила Лиссандра. — Я просто научилась не сдаваться. Это другое.