Страница 32 из 65
Глава 17
Кайден. Оборона переправы
Ветер у реки пах сырой глиной, речной тиной и дымом от промокших факелов. Кайден стоял на каменном выступе, положив ладони на холодный, шершавый парапет, и смотрел на противоположный берег, где уже выстроились отряды Графа Пепельных Холмов. Не сплошной стеной — растянутым клином, как учат тех, кто хочет не разбить препятствие, а продавить его весом. Копья, легкие щиты, в центре — фургон с таранными бревнами, охраняемый опытными наемниками в поношенных, но надежных доспехах.
Они не ждали прямого приказа. Они ждали, когда вода спадет ровно на пол-ладони, чтобы форсировать брод до того, как защитники успеют перестроить барьеры.
— Сколько у нас времени? — спросил Кайден, не оборачиваясь.
— Час, может, два, — ответил старший офицер, стоявший за его спиной. — Вода падает быстрее, чем мы думали. Если граф двинет отряды сейчас — они будут на нашем берегу к закату.
В этот момент за спиной Кайдена послышался тяжелый топот копыт. Не один всадник — несколько. Он обернулся, положив руку на грудь, туда, где под ребрами уже разгоралось тепло. По тропе, ведущей к переправе, поднималась небольшая группа: четверо стражников в кожаных доспехах и впереди — коренастый мужчина в простой, но дорогой броне.
Барон Речной Заставы, Эдвард фон Рейн, спрыгнул с лошади и бросил поводья подбежавшему стражнику. Он был невысоким — чуть выше плеча Кайдену, — но широким, плотным, с руками, которые привыкли не только к мечу, но и к топору, и к веслу. Короткая рыжеватая борода тронута сединой, на левой щеке — глубокий шрам, похожий на три параллельные полосы. Говорили, это медведь полоснул, когда Барон был еще молодым речником.
Он носил простую, но добротную одежду: стеганая куртка с металлическими бляхами, меховой плащ на плечах, на поясе короткий меч и пара кинжалов. Сапоги — грубые, подбитые железом, такие, в которых можно ходить по болотам и не бояться промочить ноги.
Кайден не сделал шага навстречу. Ждал.
Барон подошел, остановился рядом, тоже глядя на противоположный берег, где разворачивались отряды графа. Ветер трепал его коротко стриженные волосы, пахло конским потом, сырой землей и дымом — Барон, видимо, прискакал с ночного дежурства.
— Ты уверен, что выстоишь? — спросил он хрипловатым голосом, без приветствия, глядя прямо перед собой. — Без меня.
— Уверен, — ответил Кайден.
— А если нет?
— Тогда ты потеряешь союзника, три выгодных торговых маршрута и доступ к целебным травам, которых твоя жена не достанет больше нигде на Севере. Но ты уже выбрал мою сторону, когда перевел дозоры. Обратного пути нет.
Барон усмехнулся — уголком рта, невесело, но и не зло.
— Ты всегда режешь правду в глаза?
— Всегда. Иначе не договоримся.
Некоторое время они стояли молча. Ветер гнал воду, и она с шумом билась о камни у подножия утеса. Графские отряды заканчивали построение.
— Я не из благородных, — сказал вдруг Барон. — Мой отец был простым речником. Купеческую марку я получил за то, что отбил три каравана у северных бандитов без помощи Совета. А титул — за то, что не дал замерзнуть двум сотням людей в голодную зиму. Я не люблю плести интриги. Я умею считать. И держать слово.
Кайден повернулся к нему лицом. Вблизи лицо Барона казалось грубо вытесанным из старого дерева: морщины, шрамы, обветренная кожа, но глаза — цепкие, серые, оценивающие.
— Я тоже, — сказал Кайден. — Поэтому я не прошу у тебя войска. Только не мешать. И прикрыть восточные тропы, чтобы граф не ударил в спину, когда мы будем заняты рекой.
Барон посмотрел на него — долго, изучающе, будто взвешивал каждое слово.
— А что ты дашь мне взамен?
— Три купеческих маршрута через Ауриэль без пошлин. Прямые поставки лечебных трав по себестоимости — твоя жена, говорят, кашляет вторую зиму, а гильдейские настойки ей не помогают. И место в совете академии, когда она развернется.
— Совет академии? — Барон поднял бровь. — Я не лекарь.
— В совете будут не только лекари. Будут те, кто держит границы. Чтобы наши интересы не расходились, как у Совета Крови.
Барон усмехнулся теперь открыто — но без насмешки, скорее с одобрением, даже с уважением.
— Хитришь, дракон. Хорошо хитришь. Ладно. Я прикрою восточные тропы. А ты не забудь про травы — моя Эльза без них совсем плоха.
— Пришлю завтра же, даже если сегодня мы проиграем, — пообещал Кайден.
— Не сглазь, — буркнул Барон.
Он развернулся и направился к лошади. Взобрался в седло с той неуклюжей грацией, которая бывает у людей, проведших половину жизни в седле, а половину — на воде. Уже натянув поводья, он задержался, бросил через плечо:
— Если выживешь — заезжай на той неделе. Кашу сварим, поговорим о делах. А если нет… — он на секунду запнулся, — черт с тобой, все равно ты полезнее живой.
И уехал так же внезапно, как и появился, сопровождаемый стражниками. Копыта застучали вниз по тропе, и звук быстро растаял в шуме реки.
Кайден долго смотрел ему вслед. Потом перевел взгляд на воду, где графские отряды уже начали движение.
— Час. Два, — повторил он про себя. — Надеюсь, барон сдержит слово.
Ветер сменил направление, принес запах дыма и сырой земли. Кайден положил руку на грудь, туда, где под ребрами отозвалось глухое, ровное тепло.
— Пора, — сказал он себе и шагнул вниз, к воде.
Кайден кивнул. Час. Два. Достаточно, чтобы подготовиться, но недостаточно, чтобы выиграть эту войну. Впрочем, он и не собирался выигрывать ее здесь. Только оттянуть, заставить противника задуматься, заплатить за каждый метр крови, а не просто так.
— Лучники — на верхние уступы, — распорядился он. — Пехота за каменными насыпями, резерв держать у старой кузницы. Если прорвутся — бейте не в лоб, а с флангов. Фургон должен застрять в воде, иначе нам конец.
Офицер отдал команду, и Кайден остался один.
Он закрыл глаза и позволил дыханию выровняться. Не форсируя, не пытаясь успокоиться силой — просто наблюдая, как воздух входит и выходит, как сердце бьется ровно, без паники. Магия не любит паники. Она требует ритма, а ритм сейчас был дороже любого клинка.
Тепло поднялось от груди — не спеша, как вода в роднике после долгой засухи. Оно прошло по плечам, по предплечьям, остановилось в кончиках пальцев, пульсируя в такт дыханию. Кайден открыл глаза и поднял руки.