Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 25 из 71

Глава 18

Утро после объявления началось для меня с боли.

Я проснулась оттого, что всё тело ныло, как будто я провела ночь, сражаясь с невидимым врагом. Мышцы рук и спины гудели, а в висках пульсировала глухая, тупая боль. Я села на кровати и посмотрела на свои ладони. Они выглядели так же, как всегда, но под кожей я чувствовала странное покалывание — словно та сила, которую Ивар передал мне в ту ночь, всё ещё бродила по моим венам, ища выход.

Я сжала пальцы в кулак и почувствовала, как костяшки хрустнули. Сильнее, чем раньше.

— Это начало, — прошептала я себе. — Ты просыпаешься.

Но вместе с этим ощущением пришли и другие — сомнения, которые не покидали меня со вчерашнего дня. Я дала согласие на месяц. Месяц, чтобы решить, стану ли я его женой. Но что я знала о том, как быть волчицей? Я не умела охотиться, не умела сражаться, не умела даже чуять опасность так, как чувствовали её другие. Если я хотела выжить в этом мире, я должна была научиться. И начать нужно было сегодня.

Я оделась в простую тунику и узкие штаны — ничего, что стесняло бы движения. Когда я спустилась вниз, в холле уже стоял Ивар. Он был в тёмно-серой рубашке и кожаных штанах, без камзола, без украшений. Он выглядел так, будто готовился к чему-то серьёзному.

— Ты рано, — сказал он, когда я подошла.

— Я не могла спать, — ответила я. — Слишком много мыслей.

Он кивнул, понимая.

— Я тоже не спал. Я думал о том, с чего начать.

— Начать? — переспросила я.

— Твой месяц. Ты сказала, что хочешь научиться быть волчицей. Я не могу научить тебя оборачиваться, но я могу научить тебя двигаться, чувствовать, защищаться. Если ты готова.

Я почувствовала, как внутри меня вспыхнул огонёк решимости.

— Я готова.

Ивар провёл меня через задний двор, мимо конюшен, к старому каменному зданию, которое я раньше не замечала. Это был тренировочный зал. Внутри пахло деревом, потом и металлом. На полу лежали маты, у стен стояли стойки с мечами и деревянными палками.

В центре зала стоял мужчина. Он был высоким, широкоплечим, с коротко стриженными тёмными волосами и лицом, изрезанным шрамами. Его глаза были светло-серыми, холодными, как сталь. Когда я вошла, он окинул меня взглядом, в котором не было ни тепла, ни интереса — только оценка.

— Это Глеб, — сказал Ивар. — Он лучший воин моего клана. Он будет учить тебя.

Глеб склонил голову — коротко, без лишних церемоний.

— Ты не волчица, — сказал он ровно. — Но я буду тренировать тебя так, как тренировал бы любого новобранца. Ты будешь падать. Ты будешь болеть. Ты будешь хотеть бросить. Если ты не готова к этому — уходи сейчас.

Я подняла подбородок и посмотрела ему прямо в глаза.

— Я не уйду.

Глеб усмехнулся — едва заметно, но в его взгляде мелькнуло одобрение.

— Хорошо. Тогда начнём.

Первая тренировка была жестокой. Глеб не давал мне передышки. Он заставлял меня повторять одни и те же движения — уклон, шаг в сторону, защита, удар, — снова и снова, пока мои руки не начали дрожать, а дыхание не стало сбиваться. Он бил меня деревянной палкой, не сильно, но достаточно, чтобы я запомнила боль. Он кричал, когда я ошибалась, и молчал, когда я делала правильно.

К концу часа я стояла, согнувшись, опираясь руками на колени, и чувствовала, как пот стекает по лицу. Мышцы горели, но в груди было странное удовлетворение.

— Ты медленная, — сказал Глеб. — И слабая. Но у тебя есть чутьё. Ты чувствуешь удар до того, как он приходит. Это не учится. Это врождённое.

Я выпрямилась и посмотрела на него, тяжело дыша.

— Что это значит?

— Это значит, что твой волк уже просыпается, — сказал он. — Он не даёт тебе оборачиваться, но он даёт тебе инстинкты. Ты должна учиться использовать их.

Ивар стоял у двери, скрестив руки на груди. Он смотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— Отдыхай, — сказал он. — Завтра будет ещё тяжелее.

Я кивнула, чувствуя, как ноги подкашиваются. Я вышла из зала и направилась в свою комнату, но по пути остановилась у окна, выходящего в сад. Там я увидела Леру.

Она стояла у фонтана, одна, и смотрела на воду. На ней было простое тёмное платье, и в руках она держала розу. Она не двигалась, не оборачивалась, но я чувствовала, как от неё исходит холодная волна напряжения. Сейчас она не была похожа на ту надменную женщину, которую я встретила в первый день. Она выглядела… потерянной.

Я сделала шаг назад, не желая привлекать её внимание. Но в этот момент она повернулась и посмотрела прямо на меня. Её глаза были тёмными, пустыми, без привычного жёлтого огня. Она не улыбнулась и не нахмурилась. Она просто смотрела.

А затем она отвела взгляд и ушла в тень сада, не сказав ни слова.

Я стояла у окна, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Лера не напала на меня. Она не угрожала. Но это молчание было более зловещим, чем любые слова.

•••

Остаток дня прошёл в странной, тягучей тишине. Я вернулась в комнату, приняла душ, сменила одежду. Тело ныло, но я чувствовала, как с каждым движением мышцы наполняются новой силой. Глеб сказал, что у меня есть чутьё. Значит, мой волк действительно просыпается.

Вечером я спустилась в малую гостиную, где обычно собирались музыканты. Тёма, Сергей и Вадим уже сидели там, лениво перебирая струны и разговаривая о пустяках. Когда я вошла, Тёма поднял голову и ухмыльнулся.

— О, наша будущая альфа-самка! Как тренировки? Уже научилась кусаться?

— Пока только падать, — ответила я, садясь в кресло.

— Это уже прогресс, — сказал Вадим, не поднимая глаз. — В Логове падать — это нормально. Главное — уметь вставать.

Тёма засмеялся, но смех его был нервным. Даже он, вечно весёлый, чувствовал напряжение, которое висело в воздухе после вчерашнего объявления.

Вдруг дверь открылась, и на пороге появилась Лера. На ней было длинное чёрное платье с высоким воротом, волосы собраны в тугой узел. Она улыбалась — холодно, вежливо.

— Инга, можно тебя на пару слов? — спросила она. — Я хотела бы поговорить с тобой наедине. О твоём положении в доме.

Я почувствовала, как внутри меня напряглись все мышцы. Но я не могла отказаться. Это было бы слишком подозрительно.

— Конечно, — сказала я, вставая.

Я вышла за ней в коридор, и она повела меня в свою гостиную — ту самую, что я видела в первый день. Комната была обставлена с дорогой роскошью: тяжёлые портьеры, мягкие диваны, позолоченные канделябры. На столике стоял серебряный чайник с парящим чаем и две чашки.