Страница 48 из 156
«Я хотел бы совершить небольшую революцию в том, как люди общаются, – рассказывал мне Дуров, сидя в баре на последнем этаже Ritz, который оккупировали пожилые американцы. – "ВКонтакте" вряд ли будет перерождаться. Из зайца нельзя сделать слона. Мне жаль Цукерберга и Брина – они построили империи и теперь стареют на глазах. Они не могут отключиться и сфокусироваться на том, что важно сейчас. Дорси ушел из Twitter и тогда изобрел Square». Кто-то из американцев поперхнулся чаем, и остальные с громкими криками застучали по его спине. «У Цукерберга дом, семья, кампус, – произнес Дуров, оборачиваясь, чтобы разглядеть соседей. – А я живу в съемной квартире, чтобы не быть ни к чему привязанным». Вскоре он наткнулся в твиттере на запись: «Цукерберг вступил в брак, теперь пора Дурова женить» – и ответил: «Проще убить».
Вернувшись из Лондона, Дуров зачудил. Разбрасывал пятитысячные банкноты из окна штаба на День города (внезапный эксперимент над самоорганизацией граждан: они объединялись в кланы и определяли вожаков), троллил сталинистов, а потом сорвался и полетел в Неаполь к основателю онлайн-сервиса знакомств Badoo Андрею Андрееву.
Андреев предложил ему авто, но Дуров сел в поезд, открыл ноутбук и покатил, переписываясь с разработчиками. От станции до места встречи он брел пыльными пустырями, где шатались стаи ободранных псов. Поговорив с Андреевым об идее со смартфонами, он составил тому компанию на фестивале Le Web. Парни вырядились – один в тройку, другой во что-то отчаянно спортивное – и позировали папарацци.
Вернувшись, Дуров поручил Цыплухину нанять моделей для эротической фотосессии в Зингере. После сессии они раздавали на Дворцовой площади футболки с монохромным изображением собаки…
Казалось бы, все это – разбрасывание банкнот, игры в Нео, мокрые майки, забеги по Дворцовой, глубокомысленные цитаты – выдает катастрофическое отсутствие вкуса. Но Дуров как ни в чем не бывало продолжал цитировать философов в личном блоге, а в медиа опубликовал программы переустройства Петербурга и его системы образования. Слог напоминал одновременно Хилла и Грэма. Казалось, из текстов Дурова можно надергать таких же манифестов и запихнуть в искусственный интеллект, чтобы тот составлял из этих ошметков новые тексты. Почему человек, который с малолетства изучал искусство, так любил этот стиль?
Дуров прилетел в Москву и предложил мне встретиться в том же Ritz. Я сел в машину с намерением допросить тотема, зачем он, решая начать новую жизнь с Telegram, вытряхнул из закоулков сознания всю эту патетику. Полночная Тверская генерировала человеческий трафик не хуже Невского. Поток бурлил, завивался и крутил водовороты из встреченных знакомых, прохожих, зевак, глазеющих на рубиновые звезды, которые мерцали с другой стороны площади.
Вход в отель Ritz оккупировали фанаты с картонными плакатами, бесновавшиеся у ограждения: пара голливудских звезд заглянула в столицу раскрутить новый фильм, и охранники сдерживали поклонников.
Заказав чай, Дуров поведал, как выбрал из банды не очень занятых во «ВКонтакте» и угорающих по мобильным приложениям парней. Основного разработчика, первокурсника Григория Клюшникова, он вытащил из толпы конкурсантов, писавших приложение
vk.com
под операционную систему Android. Григорий получил зарплату, сопоставимую с компенсацией кодеров «ВКонтакте», и продолжил учиться на программиста.
Лобби отеля оккупировали телохранители звезд и их менеджеры с аккуратными портфельчиками. Вокруг вертелись фрачные и декольтированные тени. Разговор свернул на будущее соцсети и продолжался около часа.
– Мне правда не так важны деньги: что 20 млн, что 200, – говорил Дуров. – Если бы я телефоны хотел делать, тогда да, они нужны. А приложение недорогое – хоть сто вариантов пиши. Поэтому я не хочу продавать свою долю «ВКонтакте». Продажа – это не свобода. Продажа с демпингом – рабство, бегство с поля боя. Это как-то не по-русски.
– Слушайте, – сказал я, – люди, с которыми вы в одной лодке, довольно жесткие. Их стиль из девяностых, они хитры и опытны, участвовали в переделах собственности, они вхожи в кремлевские приемные. Как вам удается защищать свои идеи?
– Ну, я верю в то, что говорю, – пожал плечами Дуров. – Врать вредно для духовной целостности. Нужно добиваться отрешенности: какая разница, продаем, не продаем. Обязательно в переговорах всплывает история: мол, если вы не сделаете так, будет то-то. Или запугивание присказками типа «Вы же помните, в какой стране живете». Я выбираю позицию: компанию отбирать – отбирайте, крест на моей репутации ставить – ставьте; но я не прогнусь. Таким образом, манипулятивные переговоры вести невозможно.
– То же с прокурорскими запросами?
– Абсолютно. Если ты безыдейный, это видно, и на тебя возможно влиять. Со мной это не пройдет. Идеология – это в конечном счете главное, что движет людьми. Нужно создавать более глубинные убеждения для возникновения у людей веры в свои силы и свое мнение. Глубинные убеждения, сходные с религиозными.
У меня возникло чувство, что я проглядел сквозной сюжет всей истории Дурова. Да, он – необычный предприниматель, умник, фанат нетривиальных эвристических ходов, эпатажник и неловкий нёрд, воспитавший в себе воина. Это, в общем, и так можно понять по записям в соцсетях, по статьям и постам в блоге. В конце концов, его сеть уловила 100 млн человек, и это не нуждается в комментариях. Но теперь мне казалось, что его история о другом.
Если посмотреть на путь Дурова, это, по сути, путь политика, который работает напрямую с людьми, в обход партийной системы и других сред коммуникации.
Сеть как среда была обязана сформировать запрос на такого лидера, и вот в русскоязычном интернете появился Дуров, в своей соцсети «ВКонтакте» замахнувшийся на приобретение паствы невероятных масштабов. Все, что он делал, было чистейшей воды сетевой политикой и рекрутингом единомышленников.
Он произвел негромкую революцию – если понимать революцию в духе Ханны Арендт: не как освобождение («свобода от…»), а как создание среды, территории свободы. Итогом такой революции выступает
res publica,
«общее дело», дающее гражданам новую политическую реальность – в данном случае «ВКонтакте».
Дуров строил свою
res publica,