Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 40 из 156

Бомбу заложил Юрий Мильнер. Три года назад, когда Дуров, Мирилашвили и Левиев оформляли с ним сделку, в документах не регулировалась возможность инвестора переводить свою долю в другие юридические лица. Поэтому, когда у Мильнера прошел интерес к рунету и он обрел миллиард долларов для глобальных инвестиций (олигарх Алишер Усманов интересовался крупнейшими мировыми сервисами), все доли в «Одноклассниках», «ВКонтакте» и других компаниях он слил в холдинг

Mail.ru

Group. Группа основывалась на активах

Mail.ru

, и рулить ею назначили Гришина.

Дуров слышал о планах сколотить суперкомпанию, которая могла бы противостоять натиску Google и других «корпораций добра», но не придавал им серьезного значения. К тому же о передаче «ВКонтакте» под командование московских менеджеров речи не шло. В итоге случилось так, что Дуров внезапно обнаружил у себя в совладельцах агрессивно настроенного генерального директора

Mail.ru

Гришина.

В первое время Гришин не давал о себе знать – он определялся, как решать проблемы слияния, и разбирался с управляющими поглощенных продуктов. Некоторые из них – например, Илья Широков из «Одноклассников» – сопротивлялись тотальному контролю человека, подписывавшего макеты визиток своим менеджерам. Однако через пару месяцев раздался первый звонок. Перекопский узнал, что сейлзы

Mail.ru

Group обещают клиентам, что скоро начнут продавать рекламу во «ВКонтакте».

Второй звонок прогремел уже как гонг на ринге. Корреспондент

Forbes

Андрей Бабицкий брал интервью у Гришина и поинтересовался, что тот думает о будущем «ВКонтакте». Гришин не моргнув глазом ответил: «Стратегически для нас правильно приобрести контроль в социальной сети, а лучше даже выкупить все 100%».

Тратить время на диверсии не входило в планы Дурова. Он по-прежнему желал изобретать новые штуки в кругу единомышленников, но после взорвавшейся информационной бомбы у него не осталось иного выхода. Дуров созвал шабаш под стеклянным шаром. Перекопский, Равдоникас и Цыплухин выслушали доклад на тему «корпорация хочет нас поглотить». После недолгих прений Дуров опубликовал ответ акционеру:

Контрольный пакет «ВКонтакте» принадлежит основателям. Планов менять текущее положение дел не существует. Слухи о том, что

Mail.ru

Group находится в процессе переговоров о покупке компании «ВКонтакте», не соответствуют действительности. Ситуацию, при которой «ВКонтакте» полностью входит в холдинг, мы исключаем и считаем утопичной.

Если в прошлых войнах оставались какие-то сомнения, кто их начал и кому они выгодны, то противостояние с

Mail.ru

показало: Дуров ценил врагов и обожал конфликты в качестве средства поддержания духа. Но вряд ли он рассчитывал, что сценарии агрессии против него однажды воплотятся в реальности.

Глава 6

Запрещенный прием

Звук трубы навевал тоску и ярость. Трубач выдувал один и тот же набор: «Кукарача», «Хава нагила» и далее без остановок. Денно и нощно он стоял в своей ушанке с залихватски задранным ухом у парапета на углу канала и Невского. Прохожие швыряли ему мелочь в сумку на колесиках – скорее из жалости, чем из любви к искусству. Морозы стояли приличные, выше –15 °C ртуть не забиралась.

Шестой этаж Зингера готовил бунт против музыки. Труба достала всех, чьи окна выходили на канал. «Заберите его кто-нибудь», – молил читателей Равдоникас. Они с дизайнером Добромысловым работали допоздна и как-то в приступе вдохновения примотали бутафорскую трубу ко лбу манекена для битья (того, который «Акопов»).

Обряд подействовал. Назавтра человек у парапета играл недолго и к вечеру покатил свою сумку прочь. Город праздновал 23 Февраля 2011 года. Ночной Невский был чуть более оживлен, чем обычно. Дуров, Равдоникас и Добромыслов засиделись и за полночь, проголодавшись, пошли в ближайший «Сабвэй».

Агрессия носилась в воздухе, и в начале месяца Равдоникас выложил очередное эссе:

Когда мы шли втроем по набережной канала, все со своими ломиками, я почуял власть диспозиции. Метель, слякотная в центре города, – идеальная погода для любого преступления, все слишком заняты собственными ногами. Ты замечаешь лом в руке у человека слишком поздно, чтобы не стать частью его истории, какой бы она ни была.

Мы шутили, я говорил, что минимальные жесты наиболее угрожающи: похлопывание куском железа по ладони мультипликационно, но стоит просто изменить слегка положение предмета в руке – или же снять его с плеча. Без фейерверков приведение объекта в боевую готовность страшно, потому что общение со зрителем происходит на до-сознательном уровне; деятель обращается не к мозгу, а к животному и говорит ему следующее: «Сейчас тебя будут бить».

Животное понимает при этом, что никакой рационализации не будет; но рационализация ему и не нужна, оно уважает свое чутье. И все же его страх приводит к оцепенению. Не потому ли, что разум пытается отогнать страх? В 11 утра, и в нескольких минутах от проспекта, и без какого-либо повода. Отпусти, мозг, у тебя не хватит времени выстроить цепочки, если мы не скроемся сейчас.

Сегодня, конечно, уже поздно, момент был упущен еще в самом начале из-за снега. Мы как раз начинаем проходить мимо; и именно здесь я чувствую власть контекста. Она в том, что не бывает действительно никакого повода, есть только условия. И при необходимых условиях, которые сложились сейчас, мы изметелим человека ломами на берегу канала. Я не уверен, что мы этого не сделали.

Что ж, спустя три недели, ночью, по дороге к «Сабвэю» их окликнули банальным: «Есть закурить?» Равдоникас ощутил то самое животное чувство. Он не успел сообразить, какую выбрать интонацию, как Дуров одарил просителей взглядом, каким отвечал назойливым официантам или не узнающим его на входе в штаб охранникам: с брезгливым поворотом головы. В троице выделялся рослый Добромыслов, и инстинкт подсказал гопникам, кому врезать первому. Выдуманная и реальная жизни скрестились, и предсказанные Равдоникасом булыжники с монтировками самовоспроизвелись. Джентльмены из пригорода прижимали их к какой-то витрине.

Дуров получил мощный удар в затылок и отступал. У Добромыслова заплыл глаз, и он едва мог обороняться. Их наверняка прижали бы и изметелили, если бы Равдоникас не начал вязать нападавшим руки, крича что-то примиряющее.